падает?
Внезапно ощущаю себя совсем маленькой и беспомощной. Подаюсь назад и пячусь, путаясь в соломе, устилающей пол. Едва не теряю равновесие. Граф напряжённо замирает, меняясь в лице. А я успеваю взять себя в руки, резко разворачиваюсь и пускаюсь к противоположному выходу.
Он же не может?… Нет, он бы не стал!.. Я племянница короля и меня нельзя наказывать за такую ерунду…
Глава 29
Он же не может?… Нет, он бы не стал!.. Я племянница короля и меня нельзя наказывать за такую ерунду…
Шаги становятся всё ближе, и тело перестаёт слушать разум. Какой-то животный ужас гонит меня вперёд, очень знакомый ужас. Это уже было. Это уже было со мной. В голове происходит путаница из образов, и я начинаю задыхаться, словно на шею снова набросили невидимую удавку. Но тело не чувствует усталости и ноги несут в сторону особняка так, словно от этого действительно зависит моя жизнь. Какая-то маленькая часть разума пытается объяснить, что это неразумно и нелепо. Но голос разума теряется в потоке мыслей, образов и ощущений. Тёмные глаза, наполненные безумием, грубые руки, сжимающие тонкую шею, боль, растекающаяся по телу после падения, требование подчиниться и не перечить…
Это было со мной. Это не воображение. Это было.
Взлетаю по лестнице, напугав какую-то служанку.
Шаги так близко. Но я уже проскальзываю в свои комнаты и захлопываю дверь, едва не ударив ею по носу своего преследователя. Быстро защёлкиваю золочёный замок и наваливаюсь на дверь спиной, пытаясь перевести дух. Дверь дёргается, но остаётся закрытой.
— Эммилина…
Приходится приложить усилие, чтобы протолкнуть в лёгкие воздух. Что со мной только что было? Что за образы?
— Эммилина… нам нужно поговорить. Открой… пожалуйста, — ожидаю услышать в голосе раздражение и ярость, но он звучит глухо…
От пробежки у меня начинает сводить обе ноги. Чтобы не вскрикнуть закусываю собственную ладонь. А уже в следующее мгновение начинаю терять чувствительность. Вот, гадство.
— Послушай, это уже несерьёзно, давай поговорим, как взрослые люди! Открой, не заставляй меня волноваться ещё больше.
Волноваться? Ему? Ах, ну конечно… за нами же присматривают. Не обольщайся, Эммилина, это всего лишь фальшивый спектакль…
— Уходите, граф, у меня нет настроения для разговоров, — изо всех сил пытаюсь контролировать себя, но удаётся с трудом. Голос звучит сипло, тогда как я очень хочу казаться уверенной и спокойной. Абсурдное, конечно, желание, после того, что я сейчас сделала.
— Эммилина… я могу выломать эту дверь… — не угрожает, просто тихо ставит перед фактом.
— Не посмеете, граф.
За дверью раздаётся хриплый и какой-то обречённый смех.
— Хорошо, Эммилина, хорошо… Жду тебя за обедом… как будешь готова… Я пришлю к тебе служанку. И кстати, ты бы не убежала, если бы я действительно пытался поймать тебя.
Как мило, а то я уж подумала, что неплохо бегаю. Поднимаю взгляд. Часы показывают пятнадцать минут седьмого. Обед уже должен был закончиться. Демон, решил поступиться принципами и режимом, позволив мне обедать вне установленного правилами времени? Какой широкий жест…
За дверью слышатся удаляющиеся шаги. А я не теряя времени, тихо отпираю затвор и ползу к ближайшему дивану. Не хочу, чтобы меня снова видели в таком состоянии.
И где вся та сила, что бурлила во мне во время бега? Сейчас я ощущаю лишь слабость нетренированных мышц и тяжесть чуть полноватого тела.
“Адреналин” — подсказывает сознание.
“Допустим” — соглашается разум, смутно припоминая что это такое.
В дверь робко стучат:
— Позвольте войти, госпожа?
— Входи, Малия, дверь открыта.
— Могу я что-то сделать для вас?
— Буду благодарна, если накроешь здесь чай.
— Я мигом.
Возвращается с привычным набором на одну персону.
— Госпожа, его светлость интересуется, ко скольки вас ждать на обед.
— Передай, его светлости мою благодарность за приглашение, но скажи, что я утомилась и желаю отдыхать в своих комнатах. Если он будет настаивать, то напомни, что королевский лекарь рекомендовал мне больше отдыхать.
Понимаю, что последняя фраза звучит издевательски после того, что я сегодня делала, но мне всё равно.
* * *
Алексион-Кэссим
— Вы нашли её, Алекс?
— Нет, она вернулась сама и, хвала богам, цела и невредима. Каким-то образом стража разминулась с герцогиней.
Итеон появился здесь накануне, как обычно, пройдя через точку искажения между нашими имениями. И теперь пытается уловить суть происходящего, отказываясь верить в то, что я ему рассказал.
— Ты выяснил, как она оказалась верхом?
— Мне не удалось с ней поговорить.
— Что? Почему?
— Знаешь, в последнее время, её светлость весьма успешно избегает меня.
— Мы точно говорим об Эммилине Эон Нидао?
— Более того, Итеон: вчера она спросила, чего я добиваюсь. Я удивился вопросу и напомнил "забывчивой" герцогине, что не желаю этого брака…
— И?
— Она пообещала отказаться от помолвки.
— Вот так просто? Без условий, без угроз?
— Да. Просто… Слишком просто.
— Она точно что-то задумала. Или… Алекс, у неё есть кто-то другой! С самого начала кто-то был! Этим и объясняются её поведение и те изменения, которые с ней произошли!
— Тогда, зачем она приехала во Фрэй Дау? Монарх ждёт только её решения! — мои кулаки непроизвольно сжимаются, как и каждый раз, когда я вспоминаю, что моё мнение в вопросах моей же судьбы мало кого интересует. — Об этом я не подумал. Возможно, она предпочитает тебя, в качестве управляющего своим герцогством, ну и заодно, как трофей в копилку своих капризов. — Это было бы резонно, но здесь что-то другое. Я чувствую какую-то неправильность во всём происходящем… чувствую, но никак не могу уловить суть. — Тогда что? Приворотный ритуал? Спор? Месть?…
Итеон продолжает перечислять, а я понимаю, что впервые за многие годы не могу просчитать её. Это меня злит, раздражает… интригует. Её внезапно проснувшаяся гордость, её сдержанность, её тайны. Когда она научилась так ездить верхом? Кто помог ей оседлать лошадь? Что с ней случилось на балу? Почему она с первого дня появления во Фрэй Дау избегает меня?… А она очевидно это делает…
— Кстати, эта её афера с тем, чтобы заставить тебя танцевать с ней… Алекс, может, это часть её плана мести? Имею в виду: подставить тебя, чтобы ты попал в немилость к монарху.
Я и сам много раз прокручивал в голове все возможные версии. И каждый раз в памяти всплывал её умоляющий взгляд и голос, от которого внутри всё переворачивалось, её сжавшиеся на моём предплечье пальцы… касание, на которое тело отреагировало самым неподобающим и постыдным образом… Чем больше я о ней думаю, тем больше мне кажется, что она не играла… нет,
