разметались по траве, а щёки раскраснелись. Подол платья немного задрался, обнажив босые розовые ступни по самую щиколотку и заставляя меня тихо сглотнуть.
Дыхание перехватывает и тело вновь предаёт меня. По позвоночнику пробегает горячая волна, отдаваясь внизу и одновременно кружа голову. Делаю резкий шаг назад, готовый сбежать, но наступаю на ветку. Цайр взвивается, вырываясь из рук девушки. Эммилина ахает и садится, выпуская животное из рук. Теперь я вижу, что это совсем малыш. Его шерсть дыбится, а оскал обнажает ряды маленьких острых зубов. Делаю шаг вперёд, смотря ему прямо в глаза. Цайр поджимает уши и скуля пятится от меня. А потом и вовсе ныряет в кусты.
Тоже мне защитничек.
— Дикие цайры опасны, ваша светлость, — собственный голос раздражает хрипотцой, и я стараюсь привычно придать ему холодности.
— И вы решили позаботиться обо мне, спугнув моего питомца? — её взглядом можно поджигать костры. Но я не могу удержаться от того, чтобы приблизиться ещё немного.
Нужно уходить. Сейчас же. Пока не натворил глупостей. Но замечаю, как девушка пытается незаметно потереть запястье. В один шаг оказываюсь рядом, опускаюсь на колени и перехватываю руку. Запястье рассекают две тонкие царапины, из которых уже сочится кровь.
— Вот видите, герцогиня. Нужно срочно обработать рану.
— Эти царапины не ваше дело, граф. Если бы вы не напугали его… — она вырывает руку и по-детски прячет её себе за спину. — Идите куда шли, ваше сиятельство.
Эммилина хмурится и избегает встречаться со мной взглядом, явно расстроенная моим вторжением в своё маленькое тайное убежище. Но уже через мгновение она гордо расправляет плечи и одной рукой пытается незаметно нащупать в траве небрежно отброшенные туфельки.
Такая трогательная, с растрёпанными волосами и недовольно опущенными уголками чувственных губ.
Знаю, что потом пожалею, но это выше меня…
Одной рукой перехватываю и прижимаю к телу её локти, второй придерживаю затылок, практически обездвиживая Эммилину. Всё, что она успевает— короткий вдох, после чего накрываю её губы своими, теряясь в ощущениях.
По телу вихрем проносится горячие волны, заполняя сознание эйфорией. Прижимаю сильнее, пытаясь ощутить каждый изгиб сквозь слои плотных тканей. В голове взрываются мириады звёзд, но я не могу насытить свой голод. Нежные руки отталкивают меня, но всё, о чём я думаю, это как она касается меня… хочу ещё. Хочу, чтобы она разжала эти белые зубки и впустила меня. Хочу, чтобы запустила свои ласковые пальцы в мои волосы, чтобы прижималась сама… Резкая боль отрезвляет, вырывая из эйфории, заставляет замереть и перевести взгляд на испуганные, полные слёз серые глаза.
Эммилина дрожит всем телом и явно не от удовольствия. Она прижимает руки к груди, словно пытается закрыться от меня. На её губах следы алой крови. Моей крови. Она прокусила мою губу.
Боги, что я наделал…
— Эммилина… прости… прости, не знаю, что со мной…
Лгу. Прекрасно знаю. Хочу её до дури. До помутнения рассудка. И ненавижу себя за эту слабость.
Помогаю ей подняться и опускаюсь, чтобы отыскать её обувь. Нужно найти слова, чтобы объясниться с ней. Но как мне объяснить то, что сейчас произошло? Нащупав первую туфельку, оборачиваюсь, чтобы отдать ей, но успеваю заметить лишь край подола платья, скрывающегося за кустами.
Демоны! Выбегаю следом, но Эммилина словно ветер несётся в сторону особняка. Убегает. От меня. Снова. На этот раз я не бегу за ней, не хочу напугать ещё больше. Нужно разобраться и для начала объяснить хотя бы самому себе, что происходит.
Я хочу вернуть её? Я готов поверить в то, что она изменилась? Может ли всё это быть частью какого-то изощрённого плана мести? Вспоминаю испуганный растерянный взгляд серых глаз, дрожащее тело и неосознанные попытки закрыться от меня руками.
Она боится меня?
Глава 32
Бежать. Бежать быстрее.
Мысли путаются, качая меня на качелях переполняющих эмоций. Страх. Волнение. Растерянность. Обида. Ощущение его горячих губ. Ненависть. Непонимание.
Кусаю собственную губу, пытаясь стереть это ощущение, заменить его другим: болезненным, острым.
Это просто новый, какой-то изощрённый способ поиздеваться надо мной.
Ступени. Удивлённо обернувшийся стражник. Коридор. Дверь. Вбегаю в свои комнаты. Резко хлопаю. Запираю изнутри. Пытаюсь отдышаться. Лёгкие словно горят. Замечаю, что обеденный столик уже накрыт, блюда прикрыты серебряными крышками, но даже так в комнате витает приятный аромат. Малия перед уходом обещала позаботиться об этом. Вот и славно. Обслужить я себя и сама могу, значит, моё общение с окружающими на сегодня закончено…
Прохожу в большую ванную комнату и стаскиваю с себя одежду, переодеваясь в домашнее платье. Нужно перестать думать. Просто перестать думать.
Лёгкий ужин. Вспоминаю, что Малия придёт ранним утром, и отпираю затвор двери. Коридоры имения, как и вся территория, патрулируется стражниками, которые стараются оставаться незаметными, но всё же незримо охраняют покой и безопасность обитателей Фрэй Дау. Уверена, граф не посмеет заявиться поздним вечером.
Делаю шаг обратно и меня немного ведёт. Что-то странное происходит с комнатой… наваливаюсь на спинку дивана, но руки слабеют, не выдерживая вес тела… колени подгибаются… что…
* * *
Громкий вскрик врывается в сознание и разрывает тьму. Приоткрываю глаза, с трудом осознавая себя. Холод тут же приветствует моё пробуждение. Я лежу на мраморном полу и комната, погружённая во полутьму, водит вокруг меня хороводы.
Топот ног, мужские голоса, плач. Отблески свечей на потолке. Снова топот. На этот раз, удаляющийся.
Пытаюсь пошевелиться, но тело затекло от неудобной позы и не слушается. Голова кажется и вовсе неподъёмной. Меня мутит и что-то стягивает кожу над глазами. С трудом поднимаю руку, провожу по лбу. Под пальцами ощущается странная шершавая корочка. Путешествую по ней до слипшихся волос.
Нужно подняться и рассмотреть себя в зеркало. Новая попытка привстать и… ничего. Я не могу оторвать голову от пола. Словно привязана к нему за волосы. От такой беспомощности становится страшно. Страшно и обидно.
Слёзы чертят влажные дорожки по вискам. Твёрдый мрамор впивается в тело, он уже давно пропитал своим холодом каждую клеточку, проник в каждый внутренний орган. Вспоминаю, что ковры в моей гостиной, так и не появились.
Нужно собраться и думать, как быть, но нет сил. Тихая истерика держит за горло своими цепкими пальцами, мешая прийти в себя.
Да чем же я так провинилась? Это мои наказания за прошлое?
Звук торопливых шагов по коридору и дверь осторожно приоткрывается. Полутьма помещения смешивается с тёплым светом свечей в руках моего инквизитора. За ним выглядывает бледное, испуганное личико Малии, которая прикрывает рот руками, словно боится закричать. Обессиленно прикрываю
