систематизирован по видам преступлений, для расследования которых криминалистика предлагает свои методики — организационно-тактические и технические правила и процедуры, представляющие собой некий алгоритм поведения следователя в работе по уголовным делам.
То, что традиционная система учебного курса, логично сочетая теоретические положения и практические рекомендации, способствовала качественному усвоению материала, составляющего основное содержание науки криминалистики, подтвердила практика и педагогический опыт поколений ученых. Именно по этой причине нужны очень веские основания чтобы ставить вопрос о предпочтительности иной, отличной от сформировавшейся и доказавшей свою состоятельность системы учебного курса криминалистики. И уже лишь по этой причине ломать сложившиеся традиции в ее построении без убедительной аргументации всегда опасно.
С сожалением, однако, приходится констатировать, что в последние годы при подготовке учебников по криминалистике, адресованных студентам, наблюдаются иные тенденции. Предлагаемые в них системы учебного курса во многом отражают предпочтения авторского коллектива, и оказываются малопригодными для того, чтобы на их основе начинать осваивать криминалистические знания во всем их многообразии, обусловленном закономерным историческим развитием науки.
Глава 4. История криминалистики как база её современного развития
4.1. Криминалистика: уроки истории
История криминалистики, как и любой науки, представляет интерес, прежде всего, как система фактов, позволяющая проследить закономерности становления криминалистического научного знания и наметить пути дальнейшего его развития. «…знать свою историю — писал В. О.Ключевский, — значит понимать, почему так было и к чему неизбежно приведет бывшее…».[230]
Осведомленность о достижениях науки прошлых лет служит еще и профилактической мерой против соблазна поднимать те проблемы, о которых было хорошо известно нашим предшественникам, или искать решения, которые ими давно были найдены.
Одним из наиболее авторитетных носителей «новых» идей, воспринятых в советское время наукой и растиражированных как «гениальные», был, несомненно, В. И.Ульянов (Ленин). «Ленинская теория отражения», «ленинский принцип неотвратимости наказания» — это те немногие из идей вождя мирового пролетариата, которые особенно часто повторяли юристы, признавая их за методологическую основу своих научных исследований.
В ХХ веке мысль об отражении как всеобщем свойстве материи, автором которой принято было считать В. И.Ленина, выросла в фундаментальное философское учение, получившее название «ленинской теории отражения». Его не обошли вниманием ни в одной отрасли знания, включая криминалистику. Сегодня о принципе отражения и перспективах его исследования, говорить в позитивном ключе не принято, несмотря на то, что феномен «отражения» в течение многих лет весьма плодотворно изучался, причем не только философией, общественными, но и естественными науками.[231] Возможно, из опасений быть обвиненными в приверженности к марксистско-ленинскому учению, которое многими учеными из нынешнего поколения оценивается как порочное.
Между тем, мысль о всеобщем свойстве материи — отражении, названном В. И.Лениным «родственным ощущению», и высказанная им в форме догадки, еще в конце 16 века была озвучена выдающимся английским философом и юристом Фрэнсисом Бэконом. Правда, он считал это универсальное свойство «родственным» не ощущению, а «восприятию», что вряд ли существенно для понимания сути явления. Тем более, что в современном русском языке эти термины часто употребляются как синонимы.[232] Ф.Бэкон, обращаясь к представителям философской науки, писал: «Философы, прежде чем приступить к своим сочинениям о чувстве и чувствующем субъекте, должны были установить ясное и четкое различие между восприятием и чувством в качестве основополагающего принципа такого исследования. Ибо мы видим, что почти всем телам в природе присуща ярко выраженная способность восприятия и даже своего рода выбора, дающего им возможность принимать то, что им приятно, и отвергать то, что им чуждо и враждебно… Ведь ни одно тело, приближенное к другому, не может ни изменить его, ни измениться само под его влиянием, если этому действию не предшествует взаимное восприятие… Словом, всюду существует восприятие…».[233] Кстати, автор применительно к способности органов чувств употреблял и термин «отражение»: «Органы чувств действуют по принципу отражения»,[234] — писал Ф.Бэкон.
Поэтому, если руководствоваться исторической справедливостью, то теорию отражения правильнее было бы назвать не «ленинской», а «бэконовской», тем более что для современной науки важна не столько сама идея об универсальности данного свойства материи, свойстве восприятия (отражения), сколько вывод Фрэнсиса Бэкона о необходимости его более глубокого изучения. Оценивая философов своего времени, он писал: «… они … вообще совершенно не понимают различия между простым восприятием и чувством, также как не знают того, в какой мере возможно восприятие без участия чувства… Поэтому это учение, как исключительно полезное и имеющее отношение к очень многим вещам, должно получить более глубокое развитие. Ибо неосведомленность в этой области у некоторых древних философов была так велика, что они всем без исключения телам приписывали душу и не понимали, каким образом происходит произвольное движение без участия чувства и как может существовать чувство без души».[235] (выд. мною — АЭ).
О стремлении к «более глубокому развитию» учения о многообразии форм отражения свидетельствуют открытия ученых, сделанные за истекшие годы. Среди них, прежде всего те, которые оказали существенное влияние на развитие криминалистики. Насколько эти открытия важны для науки и практики, можно судить по результатам исследования, например, уникальных свойств папиллярных узоров и их способности отображаться в материальной обстановке при взаимодействии с ней преступника. Благодаря познанию других форм отображения внешнего строения предметов, началось формирование научной трасологии и многих других отраслей криминалистики. С середины ХХ века перспективной для совершенствования средств криминалистического исследования вещественных доказательств становится, например, выявленная зависимость микроэлементного состава волос человека от состояния его здоровья, от принимаемых лекарств, от разнообразия пищи и т. д. Этот микроэлементный состав, отклоняясь от своего обычного уровня, как выяснилось, сохраняется в волосах в течение довольно длительного времени, не теряя своих свойств. Что выгодно отличало исследование волос от анализа традиционных носителей микроэлементов, которые накапливаются в организме человека, в частности в сыворотке крови или моче.[236] И эта связь также обусловлена отражением, в частности, отображением рациона питания в изменении микроэлементного состава волос человека. Кстати, открытие причин такого их разнообразия позволило через полторы сотни лет после смерти императора Наполеона, установить причину его гибели.[237]
Одним из примеров эффективного использования данного метода
