Читаем без скачивания Убийца сейчас онлайн - Татьяна Ефремова

Про истинную причину своего визита я Толику рассказывать не стала. Сказала то же, что и Ирочке: шла, мол, мимо, промокла, захотела чаю. В конце концов, могла я соскучиться по прежней работе?

Толик старательно все записывал, уточнял, сколько было времени, когда я подошла к двери «Люкса». И точно ли она была в это время закрыта? И не выходил ли кто из нее? И не отходила ли я на такое расстояние, чтобы не увидеть, если кто выходил? И когда пришла Ирочка? И каким образом она открыла дверь? И что мы делали потом? И не слышали ли чего в кабинете? И не выходил ли кто из двери?

Когда вопросы про дверь пошли уже на третий круг, в комнату заглянул Димыч. Посмотрел на нас, как мне показалось, с сожалением и скрылся. Потом мы услышали, как он просит Ирочку позвонить Совинскому.

Толик помучил меня еще минут пять, потом велел подписать «внизу странички» и отпустил к Ирочке.

Та уже вовсю отбивалась от Люси, появившейся на работе и требовавшей подробностей.

Люся, кстати, повела себя как настоящая женщина. Узнав об убийстве, она не впала в прострацию, как мы, а отреагировала очень эмоционально. Сначала даже завизжать пыталась. Но быстро поняла, что, не имея трупа перед глазами, визжать как-то несерьезно. И тогда она стала ахать, охать и причитать, вызывая тем самым прочные ассоциации с квохчущей курицей.

Зато она освободила Ирочку от необходимости пересказывать всем приходящим, что, собственно, произошло. Теперь это с удовольствием делала Люся. Она же взяла на себя функции добровольного помощника милиции. Всех вновь прибывших сотрудников «Люкса» она быстренько вводила в курс дела, после чего направляла прямиком к Толику. «На дачу показаний» – важно объясняла Люся непонятливым. Перед комнатой менеджеров уже образовалась небольшая очередь. Так что дача показаний сильно напоминала массовую вакцинацию. Лица у всех были досадливо-обреченные, но улизнуть никто не посмел – Люся зорко следила, чтобы никто не увиливал от исполнения гражданского долга. Непонятно, правда, какие показания ухитрялся брать Толик у людей, явившихся через пару часов после преступления.

Я воспользовалась суматохой и выскользнула в коридор.

И сразу увидела Димыча – в курилке, напротив двери «Люкса». От коридора курилку отделяла стеклянная перегородка. Но стекло в ней было не обычное, а в каких-то стеклянных же потеках. Не то как-то по-хитрому рифленое, не то просто бракованное – которое в офис не поставишь, а в курилку вполне сойдет. Из-за этой вот неровной поверхности все, кто был внутри, вид имели довольно необычный. Я бы даже сказала, сюрреалистический. Не слоны на паучьих ножках, конечно, но и на людей похожи очень отдаленно. Невнятные, как медузы. Но даже сквозь это чудо-стекло не узнать Димыча было нельзя. Такие крупные экземпляры встречаются нечасто.

Прижавшись лбом к стеклу, я рассматривала расплывчатого Захарова, и у меня щемило сердце. Сидит, бедолага, на подоконнике, курит в открытое окно, в моросящую серость, и смотрит в него же, не отрываясь. Как беспородный пес. И работа у него, если разобраться, собачья: на трупы с утра пораньше любоваться да бестолковых свидетелей опрашивать. А я его еще магазинными пельменями кормлю. А ему, бедняге, выбирать не приходится – он последние деньги мне на мороженое потратил. Надо его снова на ужин позвать, накормить по-человечески. Отбивную пожарить, что ли. И что-нибудь хорошее сказать…

Я осторожно заглянула в дверь курилки, переполненная гуманистическими идеями. Димыч ничуть мне не удивился почему-то.

– Курить будешь? – предложил он.

Я помотала головой. Что же он не запомнит до сих пор, что я бросаю эту вредную привычку?

– Можно, я с тобой посижу?

– Можно, – задумчиво отозвался он. – Только не простынь – я окно открыл, здесь сыро.

– Зато свежий воздух. А то меня мутит что-то, – призналась я.

– Это с непривычки. Там кровью пахнет. Труп опять же.

– А разве кровь пахнет? – удивилась я.

– Конечно. Еще как.

– А как же вы работаете? Не страшно на трупы смотреть?

– Да в этом-то трупе чего страшного? – искренне удивился Димыч. – Чистый, приличный и повреждений всего ничего. Даже крови не много. Не труп, а картинка. Я раньше в райотделе работал – вот там бывали трупы! Бытовуха, в основном. Сначала пьют непонятно что на кухне, а потом резать друг друга начинают. Или молотком по башке. Кухонька вся в крови, а если повезет, то и в мозгах, и труп – красавчик, не сразу разберешь, где у него лицо было. Вот там и меня мутило по первости. А здесь красота – все чинно-благородно. Еще и кофе предлагали.

Нет, Димыч со своими заунывными речами, определенно, на себя не похож. Или это он на погоду так реагирует?

Метеозависимый Димыч повернулся ко мне и посмотрел тоскливым собачьим взглядом.

– А у меня, главное дело, в кармане постановление о задержании, – пожаловался он. – Я следователя уговорил. Думал, с утра поехать Барсукова брать. А оно видишь как.

– Дим, а кто же его?

– Недоброжелатели, – хмыкнул Димыч. – Фигня наша версия. И Коненко не из-за доли убили. Мочит их кто-то последовательно и целенаправленно. Кто-то со стороны. Если, конечно, это не их третий.

– Совинский? Да он не мог! Он тихий.

– Вот такие тихие как раз и творят дела. Хотя, если это Совинский, то он не только тихий, но и дурак. Так подставляться.

В курилке появился измученный допросами Толик. У него был вид человека, наконец-то оторвавшегося от погони.

– Не помешаю? – осторожно поинтересовался он.

– Заходи, – разрешил Димыч. – Чего там? Убийство еще не раскрыли, случайно?

– Труп увезли, – доложил Толик. – Следователь со Степанычем тоже уехали. Я почти всех опросил, тех, кто на работе. Список сотрудников взял с координатами.

– Совинский объявился?

– Объявился! У него опять алиби – он в аварию в центре попал в восемь пятнадцать. Четыре машины. Там сейчас доблестные инспекторы работают. Свидетелей до черта: водители трех других машин, пассажиры, страховые комиссары, те почти сразу приехали. Все подтвердят, что Совинский после аварии никуда не исчезал.

– Алиби, значит? – выражение лица Димыча не обещало ничего хорошего. По крайней мере, для Виктора Совинского. – Предусмотрительный какой. Второй раз уже одно и то же – у нас труп, а у него алиби. Да такое, что не подкопаешься. Не дома с женой, а при всем честном народе. Я не удивлюсь, если окажется, что в этой аварии он и виноват.

– Нет, он не виноват, – сказал Толик почти с сожалением. – Он как раз самый пострадавший. Там два придурка дорогу не поделили, а Совинскому уже просто деваться было некуда.

– Все равно. Не нравится мне все это, – не сдавался Димыч. – Ладно, пойдем посмотрим еще разок, вдруг чего пропустили. Оружие не нашли?

– Нет, конечно.

Я догнала их уже возле двери «Люкса» и вцепилась в Димкин рукав.

– Можно, я с вами? Я только посмотрю.

– Нельзя, – отрезал злой, как собака, Захаров.

– Я ничего трогать не буду. Только одним глазком.

Видно, в голосе моем было столько отчаянья, что даже в непробиваемой Захаровской душе что-то шевельнулось.

– В кабинете ничего не трогать. Лучше всего туда вообще не заходить. От двери посмотришь.

Как же! Нашел дурочку! От двери пусть Люся смотрит. Хотя, Люся-то как раз, наверняка, уже все посмотрела. Она в таких случаях разрешения не спрашивает. Пока эти двое в курилке прохлаждаются, в кабинете, небось, уже экскурсии проводятся для всех желающих.

Кабинет был закрыт. Толик оказался человеком ответственным и осторожным – закрыл дверь на ключ, прежде чем уходить.

«Откуда у него ключи? – подумала я мельком, пока опера возились с замком. – Наверно, у Барсукова забрали». А почему их убийца не взял? Закрыл бы дверь – убитого еще долго не хватились бы. А так Ирочка сразу определила, что дверь открыта, и пошла к шефу напомнить о начале рабочего дня. А вот если бы у убийцы были ключи… Стоп! А ведь входная дверь была заперта. Получается, у убийцы не было ключа от кабинета директора, зато был ключ от офиса. Значит, это кто-то из своих!

– Ирочка, – обернулась я в дверях, – а у кого, кроме тебя, ключ от офиса есть?

– Да почти у всех. Кто хоть раз после шести на работе задерживался, давно себе ключи сделали.

– А что, их количество никак не отслеживалось? – подключился Димыч. – Сколько же этих ключей?

– Пытались сначала отслеживать, – равнодушно поведала Ирочка, – да только это бесполезно. Все равно все потихоньку дубликатов наделали. Их уже и теряли несколько раз. Я говорила Барсукову, что надо замок поменять, а он только улыбался. Доулыбался вот – уже убийцы с нашими ключами ходят.

Димыч усмехнулся и предложил Ирочке:

– Давайте еще раз в кабинете посмотрим. Может, что-то пропало. Или, наоборот, появилось что-нибудь лишнее.

Поиски «лишнего», конечно же, ни к чему не привели. Это только в кино убийцы оставляют на месте преступления половину гардероба. А в реальной жизни все гораздо скучнее.