это тот, кто желает достичь политических целей насилием или угрозой насилия. Такие цели я не преследовал.
— Умник, да? И не таких обламывали, — скривив губы, бросил он.
— Представиться не хотите? Полагаю, моё имя вы знаете.
Очень хотелось активировать Взять след, чтобы убедиться, что зеркало являлось двойным и позади него находились люди. Но световая иллюминация, которой сопровождалось заклинание, была уж очень заметна.
— О, мы многое знаем о вас, Стальнов Матвей Родионович. Где вы пропадали последние десять лет? Обучались на Ближнем Востоке? Или у наших заокеанских коллег?
— Я всё ещё не услышал вашего имени.
Мужчина фыркнул.
— Груздев Виктор Валерьянович.
Неприятный зуд от моего чутья.
— Зачем вы мне врёте? Я вроде не код от вашего сейфа спрашиваю.
Сощурившись, он опёрся о стол.
— Мальчик, ты не понял. Здесь я задаю вопросы!
— И что, на кого-то это действует? — с дежурным интересом уточнил я.
— Крепкий орешек, да? Ты больше свет белый не увидишь. Единственный, кто здесь может тебе помочь, это я. Отвечай на вопросы! Или будем говорить по-плохому!
— Имя сестра, имя, — я откинулся, насколько возможно, на спинку стула.
Не очень далеко — наручники не позволили.
— Твою-то, сука, мать! — вспыхнул допрашивающий. — Майор Распопов! А теперь говори!
Я уже слышал это имя, и совсем недавно.
Всего несколько секунд мне потребовалось, чтобы найти его в уходящих на дно воспоминаниях Ахмеда. Тот лично не встречался со своей высокопоставленной крышей из внутренней безопасности. Лишь знал имя и контакты. Говорил по телефону всего один раз. Поэтому и голос я не сразу идентифицировал.
— Считаешь себя неуязвимым? — продолжил распаляться собеседник. — Доспех какой-то наварил, теперь море по колено? О нём мы ещё отдельно поговорим, будь уверен. Твоя посадка — вопрос решённый. У нас есть записи с камер. Есть твоя физиономия. Твои пальчики. Вопрос лишь, сядешь ты один или твоя сестрица, как соучастница пойдёт? Что, не ожидал, мистер Крутой? Думал справил ей фальшивый паспорт, никто не найдёт? Будешь говорить или тебе память освежить? А может твоей сестре? Есть у меня ребятки, которые с радостью это сделают.
Зря он это сказал, конечно.
Я напряг запястья, и цепочка наручников лопнула, словно была сделана из фольги. Звенья стрельнули в стороны, звонко стуча по столу.
Глаза Распопова округлились. Рот распахнулся. Закричать он уже не успел.
Одним прыжком я перемахнул стол и вбил ублюдка затылком в пол, снеся вместе с приваренным стулом. Задохнувшись, он засучил руками и ногами, а Прикосновение раскаяния уже зарывалось в недра его души.
Мне некогда было проводить Покаяние, да и незачем. Я не сомневался, что найду на страницах его истории много грязных пятен. Важнее всего было вывести эту мразь из игры.
Перед глазами проносились картины подлога, шантажа, пыток, рэкета и покрывательства. А ещё сразу несколько убийств. По молодости наделал ошибок, подставился и пришлось заметать следы.
Затылок отозвался тупой болью. Кто-то зарядил по нему резиновой дубинкой. Отпустив Распопова, я извернулся и перехватил следующий удар. Болевой приём заставил бойца выронить оружие. Его напарник замахнулся и отлетел назад от контролируемого пинка. Чуть сильнее, и ему бы переломало кости. А так отделается здоровенными синяками.
Первого я перехватил и швырнул в набегающее подкрепление. Третий и четвёртый полетели назад, как кегли от страйка. Царапнув пальцами по коже, я сорвал металлические браслеты наручников. А вот браслет Бастиона был на месте. Его снять без моего желания не получилось бы. Поэтому щит я мог призвать в любой момент.
И не только щит.
Удар сердца, и меч превратит их всех в груды рассечённой плоти. После этого прорваться наружу мне станет вполне по силам.
Только это путь в никуда. Я не буду убивать невиновных для защиты своей свободы.
Поэтому я посмотрел сквозь двустороннее зеркало и отошёл в угол комнаты. Там и встал, сложив руки на груди. На секунду отвернувшись от камер, активировал Взять след.
Следующие охранники входили в комнату с опаской. Держа меня на мушке сразу нескольких автоматов. Под их прикрытием другие вытащили хнычущего Распопова и закрыли за ним дверь. Громко лязгнул замок.
Я снова остался один.
Подойдя к столу, вырвал с мясом свой стул и подвинул назад. Сел на него и закинул ноги на стол.
Что ж, подождём.
Через час дверь снова открылась, и в неё вошло новое действующее лицо. Мужчина за сорок. Русые, коротко стриженные волосы, чуть редеющие на темени. Аккуратная бородка. Высокий лоб, широкая челюсть, курносый. Взгляд внимательный, оценивающий, а в глазах светился недюжинный интеллект.
— Полковник Фадеев Никифор Петрович, — сразу представился он и поставил чемоданчик на пол.
Чутье Арбитра молчало.
— Никифор? — я позволил себе улыбку.
Вошедший пожал плечами.
— Так уж батюшка решил, а он у меня известный затейник.
— Присаживайтесь, Никифор, — заметил я. — В ногах правды нет.
— Спасибо, Матвей.
Он поднял опрокинутый стул, внимательно оглядел лопнувшие сварные швы и покивал.
— Итак, мы, кажется, неудачно начали. Давайте попробуем ещё раз. Матвей, вы один из металюдей, не так ли?
Глава 19
Полковник Фадеев боялся не успеть.
Его департамент взял след нашумевшего лица, представляющего оперативный интерес, когда тот уже успел изрядно накуролесить. Впервые он засветился, когда освободил девушек, содержащихся в рабстве на заброшенном заводе. Поскольку после их идентификации и осмотра всплыл поразительный факт.
Все они оказались безупречно здоровы, что было невозможно, учитывая условия их содержания. Более того, одна из них по найденной медицинской карте являлась носителем неизлечимого генетического заболевания. Однако тщательная диагностика не выявила и следа данного недуга.
Ситуация повторилась после налёта на бордель. Только теперь к ней добавились записи с камер наблюдения. По ним и удалось идентифицировать его личность — Стальнов Матвей.
Подозреваемый уничтожил жёсткие диски в здании, но не учёл, что файлы дублировались в облако. На видео было прекрасно видно, как в руках человека в шлеме из ниоткуда появлялся меч и щит.
Дальше разгромленный аэродром и абсолютно невозможный разрез шасси самолёта.
Чем больше Фадеев узнавал об этом человеке, тем сильнее убеждался, что тот превосходит их самые смелые ожидания.
Департамент Никифора плотно работал с правоохранительными органами и уже разрабатывал способ ареста, когда
