Рик и Джет подошли к ним.
— Вы закончили? — спросил Рик.
— Да, — ответил Макс.
— Нет, — перебил Джек Дэвидсон, — мы еще совсем не закончили.
Джет удивленно воззрился на него:
— В чем проблема, инспектор? Дело раскрыто. Жертвы невредимы. Ваши заслуги будут учтены. И вас бы здесь вообще не было, если бы я вам не сообщил. — Он сунул руки в карманы кожаной куртки. — Чертовски холодно, правда? Как вы думаете, здесь где-нибудь можно выпить кофе?
Однако у Макса были свои идеи, чем заняться.
— Пойду взгляну, как там Элли, — произнес он.
Он тоже сунул руки в карманы и ссутулился навстречу ветру. Машина скорой помощи была совсем рядом, но Рик и Джет пошли за ним.
— Эй! — Рик хлопнул его по плечу. — Развеселись! Все кончилось. Этот мерзавец никого больше не побеспокоит.
— Верно, — так же бодро поддержал Джет. — Ты сделал свое дело, жизнь продолжается!
Рик кивнул:
— Я, кстати, говорил тебе, что он делал Элли предложение?
— Что? — Джет явно был не в курсе этих деталей. Сперва он недоверчиво покачал головой, но потом ухмыльнулся: — Нет худа без добра, дружище. Теперь тебе не надо даже думать о женитьбе или прикидываться отцом. Неплохо, правда?
Ветром голоса донесло до приоткрытой двери машины, и Элли услышала эту беседу. Она была заплакана — все это время она безуспешно пыталась накормить малышку, чтобы та быстрее согрелась, но Мышонок не хотела есть. Она была завернута в несколько одеял, но по-прежнему издавала этот жалобный звук, который так пугал Элли.
Она все еще не могла до конца осознать, что случилось. Она не могла поверить, что Маркус мертв и больше не сможет ей угрожать, пока кто-нибудь ей это не подтвердит. Ей было все еще страшно и холодно, и, несмотря на внимание врачей, она чувствовала себя очень одинокой.
Случайно подслушанный разговор Рика и Джета о том, что все закончилось и теперь ей больше ничего не понадобится от Макса, заставил ее почувствовать такую боль, что слезы высохли на глазах. Вероятно, она казалась довольно спокойной к тому времени, как Макс забрался в машину и уселся рядом с ней.
— Ты в порядке?
— Да.
— А Мышонок?
— Она не поранилась, но очень замерзла. И не хочет есть… — Голос Элли сорвался.
Она хотела сказать, что ей страшно и она не знает, что делать, но это ведь снова будет мольбой о помощи, не так ли? Максу это теперь не нужно. Он свободен. Его друзья полагают, что это и есть светлая сторона тех проблем, которые она принесла в его жизнь, и он, вероятно, с ними согласен.
— Нужно ехать, — сообщил врач. — Отвезем их в отделение неотложной помощи, где есть все необходимое оборудование, чтобы согреться.
— А «метод кенгуру» вы пробовали? — Макс поймал взгляд Элли и смотрел ей в глаза со странным напряжением.
— Я тоже замерзла. Может стать еще хуже, а отдать ее кому-то постороннему я не могу.
— Меня она знает, — тихо произнес Макс. — Можно попробовать? Я довольно тепло упакован. — Он расстегнул куртку и улыбнулся.
Элли словно ощущала тепло его тела с того места, где сидела. Она видела тепло в его улыбке. Да, у этого мужчины было очень горячее сердце. И она любила его настолько, что без сомнений могла доверить ему своего ребенка.
— Что нужно делать?
— Сними с нее всю одежду, кроме подгузника.
— Что? — с ужасом произнес санитар скорой. — У нее же переохлаждение!
— Брысь отсюда. Я специалист по экстренной помощи и на время беру на себя этого пациента. Прибавьте отопление в салоне, закройте все окна и двери и покиньте нас на некоторое время. Спасибо, — для вежливости добавил Макс.
Элли раздевала Мышонка. Она слышала, как открываются и снова захлопываются двери. Потом она подняла голову, чтобы посмотреть, готов ли Макс, и обнаружила внутри Рика и Джета. Рик сел на место водителя, а Джет — на переднее сиденье, но оба они развернулись, чтобы видеть, что происходит в салоне.
Под курткой у Макса была рубашка, которую он расстегнул. Он взял у Элли Мышонка и прижал к груди, укутывая рубашкой. Потом он накрыл ее сверху полами куртки, оставив открытым только личико.
— В первый раз я немного нервничал, — сообщил он Элли, — но знаешь что?
— Что? — прошептала она.
Она была совершенно поражена увиденным. Огромный сильный мужчина и крошечный ребенок на его груди, напротив сердца, укрытый черной кожаной курткой с молниями и заклепками. Макс уже проделывал подобное с Мышонком, когда она только появилась на свет, но Элли тогда не могла ничего увидеть. Но она видела сейчас, и это было прекрасно.
— Мне ее не хватало, — произнес Макс.
Он даже не мог подумать.
Поначалу все казалось таким тяжким бременем. Чем-то, что он был обязан сделать, потому что рискнул и пообещал защитить женщину, оказавшуюся у него на пороге с целым ворохом проблем. Он с честью прошел испытание и гордился этим. Конечно, он знал, что между ними завязалась некая связь, но до сегодняшней ночи не осознавал, насколько глубокая. Воочию увидев перспективу жизни, в которой нет Элли и Мышонка, он вдруг понял, насколько пустой будет такая жизнь. Пустой и бессмысленной.
— Послушай… По-моему, она больше не плачет.
— Правда? — Элли склонилась к нему, так что ее голова прикоснулась к его плечу. Она была завернута в одеяло, но Макс видел, что она дрожит. Но, по крайней мере, гримаса страдания на ее лице чуть смягчилась, когда она взглянула на ребенка у него на груди. Мышонок действительно перестала плакать. Она уютно свернулась и, казалось, наслаждалась теплом.
Рик и Джет свесились в салон, тоже пытаясь посмотреть.
Рик улыбнулся:
— Довольно милая малышка. Действительно похожа на мышонка.
— Ее зовут Мэтти, — сообщил Макс.
Он спиной почувствовал, как они застыли. Даже не глядя на них, он знал, что они обменялись взглядами. Телепатия. Попытка понять, как им это нравится — учитывая значение этого имени.
— Макс сам ее так назвал, — сказала Элли в мертвой тишине. — Он сказал… он сказал, что…
— Что своего собственного ребенка я назвал бы именно так, — закончил он за нее и взглянул на остальных. — Это должно было быть особенным. Потому что она действительно как мой собственный ребенок. — Он слабо улыбнулся. — Похоже, я влюбился.
Рик откашлялся:
— Довольно предсказуемо. Только я надеялся, что все-таки в мать.
— Ну… в целом ты прав. — Он взглянул на Элли. — Так и есть. Элли, я люблю тебя. И не хочу даже думать о возможности тебя потерять. Не хочу прожить без тебя ни единого дня. Без тебя и Мэтти.
Глаза Элли были широко распахнуты и наполнены слезами — Макс изо всех сил надеялся, что слезами счастья.
