Это должно быть целью воспитания мышления. Воспитывать мышление – это значит оберегать его от специфических заболеваний и гибели, «очищать от ошибок».
Не ознакомление ребенка с вещами, но поддержание в ребенке того постоянного пламени, который зовется мышлением, должно руководить нашими заботами о детях. Если бы нам пришлось посвятить себя этому всецело, наподобие древних весталок, то это была бы достойная жизненная задача по ценности возможных достижений.
Глава IX. Воображение
Творческое воображение в науке базируется на реальности. Если бы столетие тому назад кто-нибудь сказал людям, путешествующим в дилижансах и освещающимся керосином, что будет время, когда почти дневное освещение озарит ночную жизнь Нью-Йорка, что можно будет звать на помощь посреди океана и получить ответ с суши, что можно будет летать по-орлиному, у наших милых предков это вызвало бы лишь недоверчивую улыбку. У них не хватило бы воображения понять все это. Для них человек нашего времени показался бы особью какого-то другого вида.
Воображение людей нового поколения основывается на положительных исследованиях науки – в старину же было лишь блуждание в мире нереального. Этот факт сам по себе изменил физиономию мира. Когда ум человека просто блуждал в догадках, окружающая среда оставалась неизменной, но с тех пор, как отправным пунктом воображения сделалось соприкосновение с действительностью, мысль начала создавать новые вещи, на основе творчества начинает перестраиваться внешний мир. Мысль человека приобрела чудесное свойство – творить. Творчество – это божественная мысль, обладающая способностью воплощаться в нечто реальное. <…>
…Ум, работающий сам по себе, независимо от действительности, оперирует в пустоте. Творческая способность ума – средство работать над реальностью. Но если творческая способность смешивает средство с конечной целью, она исчезает. Смешение средства с целью повторяется в самых разных формах, как известного рода сила инерции в жизни психики. Так, человек часто смешивает средство, как нечто более простое, более легкое и понятное, с конечной целью.
Например, когда, при известной жадности к пище, ее поглощается слишком много, как будто бы для питания организма, организм вместо того, чтобы освежиться и обновиться, отравляется. Так же когда половая жизнь делается самоцелью вместо того, чтобы служить возобновлению жизни, наступает дегенерация и бесплодие. И такого же рода грех совершает человек против своих собственных умственных способностей, когда использует творческую активность мысли как самоцель, не основываясь на действительности; тогда он творит мир ирреальный, полный ошибок, уничтожает возможность созидать.
Таким образом, положительная наука представляет из себя «искупление» мысли, очищение от первородного греха, возвращение к естественным законам психической энергии. Ученые подобны тем библейским посланцам, которые, после выхода израильского народа из Египта, отправились отыскивать Землю обетованную и вернулись обратно с виноградной кистью такой величины, что вдвоем едва могли ее нести. Каждый ученый, проникший в землю обетованную истины, открывает людям секрет исследования природы. А секрет этот очень прост: это точный метод наблюдения, терпение, осторожность. Для всех людей мог бы быть свободным доступ к истине – тем более, что качества, особенно ценные в исследователе, вполне соответствуют внутренним, скрытым потребностям жизни человека.
Спрашивается: почему же только исследователи проникают туда, а народ в целом остается вне земли обетованной и лишь пассивно радуется плодам чужих трудов? Почему методы положительной науки, направляющие человека на путь познания действительности, собирания материала из реальности, на чем только и может строиться настоящее воображение, являются монополией, привилегией избранных?
Этот метод, знаменующий возрождение умственной деятельности, должен стать методом, формирующим новое человечество, методом, строящим новое поколение.
В библейском предании первые посланцы обследовали Землю обетованную, куда должен был двинуться весь народ; также и здесь в области искания истины все люди должны приобщиться к методу научного исследования. Пусть каждому ребенку дадут возможность экспериментировать, наблюдать, вступать в контакт с действительностью. Тогда полеты фантазии начнутся уже с возвышенности, именуемой реальностью, и тогда разум встанет на естественный путь творчества. Так же и художественное воображение в искусстве базируется на действительности. Работа разума не ограничивается только точными наблюдениями и логическими построениями, которым мы обязаны научными открытиями. Это – работа более сложная.
Данте, Мильтон, Гете, Рафаэль, Вагнер при всем величии их интеллектуальных сил не являлись бы творцами, если бы были способны только на наблюдение и суждение. Каждый человек обладает известной долей художественного воображения, способен инстинктивно творить прекрасное с помощью собственного разума. Из развития этого интеллектуального творчества возникли богатые сокровища искусства, рассеянные, как крупицы золота, повсюду, где была развита цивилизованная жизнь, где разум имел время спокойно совершенствоваться. Повсюду, где сохранились следы существования античных народов, можно найти местные художественные типы работ, утвари, песен, народной музыки.
Кроме наблюдений над действительностью, есть еще работа творческая, подымающая человека с земли, переносящая его в высший мир, открытый в известных границах каждому.
Однако никто не может утверждать, что человек творит художественные произведения из ничего. То, что называется творчеством, в действительности – композиция, конструкция нового из первичного интеллектуального материала, собранного, конечно, прежде всего из окружающей среды через посредство органов внешних чувств. …Мы не умеем «воображать» вещи, которые не были восприняты нашими внешними чувствами. Даже в самом языке нет выражений для передачи фактов, отошедших от обычных границ восприятия. Слепые и глухие от рождения не могут получить никакого представления об ощущениях, которые они не воспринимают. Известно, что слепые от рождения воображают цвета похожими на звуки: например, некоторым красный цвет представляется как звук барабана, голубой – как нежная музыка скрипки. Глухие при описании восхитительной музыки воображают картины в красках.
Темпераменты поэтов, художников неизменно сенсорны. Все внешние чувства не бывают развиты в одинаковой степени у разных людей – индивидуальное воображение как раз формируется под влиянием различной степени преобладания того или иного внешнего чувства. У музыкантов развит слух, они стремятся передать мир в форме звуков, которые доходят до них: трели соловья в тишине рощи, шум дождя в полях – все это может служить источниками вдохновения для великих композиторов. Некоторые из них при описании деревни только и говорят о тишине и звуках. Другие – люди зрительных восприятий – наоборот, получают главные впечатления от окраски и формы предметов. Наконец, может восприниматься гибкость, подвижность вещей: тактильные ощущения гладкости, шероховатости формируют воображение тех, у кого преобладают мускульные и осязательные восприятия.
Есть люди, которые получают не только сенсорные ощущения; их умственная жизнь очень интенсивна. Они живут внутренними впечатлениями, являющимися не плодом воображения, а лишь реальностью, уже понятой. Эта реальность подтверждается не только анализом самого человека, но также и последствиями для внутреннего мира человека. Но если люди хотят описать такие ощущения, которые ими получены не через посредство внешних чувств, все же им приходится заимствовать язык внешних чувств. <…>
Творческое воображение не держится лишь на одной сенсорной подпорке, не является просто витанием фантазии в световых, звуковых, цветовых и иных ощущениях; творческое воображение – это внутреннее конструирование, твердо связанное с действительностью. И чем более оно связано с существующим миром реального, тем выше будет достоинство созданий внутреннего творчества. Даже воображая мир нереальный, сверхъестественный, воображение должно всегда оставаться в границах, напоминающих о реальности.
В великих литературных произведениях – таких, как «Божественная комедия», мы поражаемся постоянному соприкосновению ума великого поэта с вещами материальными и сенсорными, иллюстрирующими в сравнениях образы воображения.
Сравнения Данте поразительны. Да и каждый великий писатель, каждый знаменитый оратор постоянно соединяет плоды воображения с наблюдениями действительности; и тогда мы говорим, что это гениальное творчество, что тут соединяются воображение и знание, что мысль творца ясна и жива. Образы воображения ограничены фактами реальности, и в этом форма и мера, дающие силу творениям разума. Тот, кто творит, должен обладать большим запасом сенсорных наблюдений, и чем эти наблюдения точнее и совершеннее, тем совершеннее и само создание воображения. Безумные постоянно говорят о фантастических вещах, и все же мы не думаем, что у них сильно развито воображение: между лихорадочной путаницей мыслей ненормального и красноречивыми образами воображения – целая пропасть. У больного как раз недостает способности правильно воспринимать действительность и сознательно строить из нее новое – в творческом воображении и то и другое существует вместе, связано друг с другом.
