Читаем без скачивания Системный властелин - Сергей Слюсаренко

Утром Хельга ждала меня на спускающихся прямо к пляжу ступеньках королевского выхода. Ее легкомысленный купальник не вязался с тяжелыми ластами и черной маской, которые я держал в руках. Поплевав на маску чтобы не потела, потратив много времени на вытряхивание песка из ласт, я сделал первый нырок – привыкнуть к воде. Высунул голову из воды и увидел, как Хельгу держат за руки непонятно откуда взявшиеся гвардейцы. Неслышимый из-под воды ее крик опять и опять звенел над утренней бухтой – «Уходи, беги!». Среди гвардейцев двое были в полном подводном снаряжении, вооруженные угрожающего вида подводными метателями. Они ринулись в воду, за мной. Не раздумывая, я ушел в глубокий нырок, надеясь еще доплыть до дока. Хотя понятно, что и там меня ждут. Щелчок спускаемой метателем стрелы стукнул по ушам и, оглянувшись в воде, я даже успел увидеть стрелу...

Глава вторая

Опять этот ночной бред... Красиво, но непонятно. Какие, к гоблинам, принцессы? Какие короли и гвардейцы? Я когда-нибудь сойду с ума с этими снами. Хотя Хельгу жалко. Может, это кто-то кино мне в мозги по ночам транслирует? Самое ужасное, что просыпаться после этих снов тяжело. Как будто разрываешь связь с чем-то важным. Ладно, вставать все равно надо.

Ой, а сегодня к директору.

Я говорил про дефолиант. Так вот, узнал от одного бывшего прапорщика – нельзя его купить. Тот точно знает, он его раньше продавал. А липы просто озверели. Пока отмоешь машину, три раза станешь вегетарианцем. Не в том смысле, что животных будешь любить. Станешь растительность ненавидеть. Особенно когда тронувшись в дорогу, попадаешь под приступ аллергии. Вот и гаец участливо подошел к моей, остановившейся напротив суда машине, гадая по судорожным прыжкам кузова – что там средь бела дня? Не обломится тебе, служивый, чихаю, чихаю я тут в одиночестве... Опять набившая оскомину дорога мимо царского парка, мимо всяких подозрительных контор, на шоссе. Тут можно расслабиться. Даже попеть – «Я, хозяин дорог!». Что за козел мигает в спину? Я в среднем ряду. Ну и что, что у тебя номера президентской прислуги. А у меня аллергия, чихать я на них хотел. Демонстративно сокращаю дистанцию. И резкий, микроскопический толчок ногой в педаль тормоза. Служебная машина тормозит с визгом и истерикой, а я, выжав педаль газа в пол, улетаю на недоступной ему скорости вперед. Есть международный знак пальцами, левой рукой из окна машины. Это ему на прощание. Проходная, собаки, офис. А к директору все равно идти.

– Можно, господин Куто? – всовываю я нос в его кабинет. Ну ведь только что позвонил, спросил то же самое – ан нет. Ведь плевать мне на такие подхалимские формальности, есть же нормальные правила. Но все равно, соблюдаю негласные унизительные традиции.

– А, заходи, заходи! Я сейчас, тут дела. – И директор продолжил чтение каких-то мейлов. Закончив, произнес: – Я вот что спросить хотел, как ты жить дальше собираешься?

– Как и раньше, молча, – не поняв подтекста в вопросе, ответил я.

– В смысле, ты когда прекратишь свои поездки за границу? На месте работать надо!

– Ты знаешь, Леша, я рад работать дома, но ведь ты сам мне не платишь деньги, вот и приходится мотаться.

– Я бы тебе платил, но ты все равно умотаешь!

– Ну, если честно, сначала ты перестал мне платить, а уже потом я стал работать за границей.

– Не надо передергивать. – Куто стал нервничать, и полоска лба на границе волос густо покраснела.

– Я не передергиваю, ты сам знаешь, что я постоянно подаю проекты на конкурсы. Выиграю – никуда ездить не буду. А пока все в твоих руках. Плати, и буду здесь работать.

– Ладно, договорились. Я вообще не за этим тебя звал. Почему не сказал, что по проекту «Савой» работа все-таки пошла? Ты же говорил, что партнеры все застопорили.

– Ты, по-моему, писем не читаешь, стопорили вначале, а потом самим нужно стало. Вот в мою последнюю поездку и получилось. Я тебе несколько раз писал. И результаты рассказывал.

– Я ничего такого не помню! Ты должен понять – это моя идея, и я первый с партнерами обсуждал этот проект!

Ага, конечно, обсуждал. После многочасовых дискуссий со мной. Ну и жук.

– Так вот, я тебе отныне запрещаю работать по этой тематике! Это сфера моих интересов!

Да, загнул директор. Такой наглости я не ожидал. Было заметно, что к этому разговору он готовился давно и ждал моего сопротивления. Заранее отработанная поза в кресле, отрепетированные фразы. А ну тебя на фиг.

– Да ради бога, занимайся сам. Только от меня уже ничего не требуй.

– Договорились. И впредь будь крайне аккуратен в такого рода делах. Ты должен понимать, что для ведения таких проектов необходима жесткая дисциплина.

А что возразить? Очень трудно добиваться на каждое свое сказанное слово справки о том, что ты его сказал. На каждое письмо – заверенного ответа. Однако надо. Надо всегда четко представлять, с кем имеешь дело. Надо было, конечно, рогом упереться, поднять скандал, выступить на ученом совете. Надо. Но кому?

В офисе меня ждал запрос из министерства, требовали срочно принести подписанные документы. Придется опять к директору и главному санврачу – подпись на предмет отсутствия тараканов в учреждении. После двухчасовой суеты я гордо покатил в министерство. Госпожа Перченко, принявшая меня после повторившейся дискуссии с охраной, бегло просмотрела документы и отправила меня за визой старшего клерка. Госпожи Отруты. Такое ощущение, что они берут на работу дам только благодаря их фамилиям.

Там меня ждала очередь из приезжих. Они ревниво глядели на меня, баловня столицы, которому, чтобы попасть на прием к самой Отруте, было достаточно проехать два квартала. Провинциалы были, конечно, большими конкурентами в этой бессмысленной схватке. Они, зная сложность поездки в столицу, заранее тысячи раз перепроверяли документы, созванивались со знающими людьми и готовили тайные ублажающие подарки чиновницам. А я так приперся. Да еще фыркнул, узнав, что я пятый в очереди. Поняв, что за предыдущие шесть часов был принят только один человек, выскочивший прямо передо мной, я совсем загрустил. Госпожа Отрута выходила покурить на полчаса примерно каждые пятнадцать минут. И, судя по тому, как она смотрела сквозь заискивающие взгляды очередников, была женщина закаленная. В итоге завтра мне придется опять посетить этот дом скорби, чтобы выстоять эту же очередь.

На следующий день я прибыл сюда с утра, опередив поезд из провинции на пять минут. И был первым. По-моему, я уже включаюсь в эту игру. Как кролик в игру удава. Отрута держала меня в ожидании почти три часа, обсуждая по телефону покупку новой кофточки и прервавшись только для того, чтобы заявить мне:

– Вы что не видите, я занята!

Я ретировался и терпеливо стал ждать в коридоре. Наконец я услыхал, как она положила трубку и опять шагнул за заветную дверь. Госпожа Отрута и другая, тоже важная дама, сидели друг напротив друга за письменным столом. Они ели борщ из литровых стеклянных банок. По-видимому – каждая свой. Даже не взглянув на документы, помогая себе кусочком черного хлеба, Отрута заявила:

– У вас над буквой «А» нету тильды, переделайте, переподпишите и приносите опять.

– Извините, в урду нет тильды над «А», – робко возразил я.

Отрута, молча отложив хлеб и не выпуская ложку, взяла телефонную трубку и набрала номер. Трубку она прижала подбородком, вернув хлеб на место.

– Перченко! Как вы готовите документы? Что вы тут ко мне присылаете?

Судя по паузе, с того конца провода отбрехивались.

– Чего вы стоите, – не отрываясь от трубки, подняв на меня глаза, заявила Отрута, – идите, переделывайте, я так не приму!

Дальше она вела разговор с Перченко о делах, не связанных с моим проектом, о каких-то внутренних распрях. Потоптавшись, я ушел восвояси, прихватив разбросанные по столу бумаги. Домой и пива. Только на этот раз – много...

Дома – тоже очередной бред. Письмо из ЖЭКа – в конверте бланк учета очереди льготной замены прокладок. Бланк перечеркнут крест-накрест и сверху неаккуратно накарябано – «Явитесь в ЖЕК не позже следующей субботы». Ладно. До субботы далеко.

Мимо раздолбанного русла реки. Названия которой я не помню. Мимо нависающих над головой скал. Но над душой все равно – громада двухголового Эльбруса. Терскол уже позади. Впереди, вернее вверху – первый привал, «Песчаная гостиница». На меня, одиночку, дико поглядывают остановившиеся на традиционный отдых группы. Одиночек здесь не любят. Я тоже не люблю одиночек. Я сам одиночка. Не буду их беспокоить. Однако не следовать традиции – это по меньшей мере неумно. Надо сесть, поковыряться в рюкзаке. Особым драйвом считается сверить высотомеры с кем-нибудь из отдыхающих здесь. Высотомера нету, поэтому я предлагаю, из шкодных побуждений, сверить шагомер. Предлагаю я это матерому ходоку, который шагает в сопровождении неуравновешенных девиц – очевидно, собирается покорить не так горы, как своих согруппниц. Все, мой юмор не понят, хватит!