– Ах, Давид, не то ты говоришь!
– Почему не то?
– Я – чужачка. Я уже столько лет за твоим дядей, а детей у меня все нет как нет. Мне твой дядя постыл, а ты мне люб.
Говорит такие слова Сарья-ханум и виснет у Давида на шее.
«Если я ее ударю, убью, дядя скажет: «Давид убил мою жену», – думал меж тем Давид, – а не убью – она от меня не отстанет… Вот наказанье!»
Сарья-ханум кувшин слез пролила и ушла.
Наутро Давид встал, пошел к старухе и все рассказал ей про тетку.
А старуха сказала:
– Давид, милый, я ее не виню! Ты двадцатилетний красавец богатырь. Все девушки от тебя без ума – влюбляются с первого взгляда. Твоя тетка тоже… Что про нее сказать?.. Одно слово – женщина.
– Так что же мне делать, нанэ?
– Женись, – отвечала старуха. – Введи к себе в дом красивую жену, чтобы чужие жены от тебя наконец отстали. А то ишь ты какой рослый да ладный уродился, глаза так и горят – вот все по тебе и сохнут.
Покраснел Давид.
– Как же это я вдруг женюсь? – сказал он. – Стыдно!
– Да чего стыдиться-то? – подхватила старуха. – Иди к дяде и скажи: пусть, мол, найдет тебе пригожую статную девушку и женит тебя. Ведь ты властелин Сасуна, чего тебе стыдиться?
Пошел Давид к дяде, постучал в дверь, вызвал его, поговорил с ним о том о сем, а про женитьбу – ни слова… Застыдился! Прошел год. Однажды Горлан Оган сказал Давиду:
– Давид! Ты нас от поработителя Мсра-Мелика избавил, ты вновь зажег светоч Сасунского царства. Теперь ты властелин Сасуна. Я сыщу тебе пригожую девушку и женю.
Давид покраснел, как артаметское яблоко.
– Да я и сам о женитьбе подумываю, – признался он.
Горлан Оган отправился в город Хлат. Царица хлатская Чымшкик-султан, дочь Белого Дэва, была девушка стройная, неслыханной красоты.
Горлан Оган посватал ее Давиду. Давидова слава дошла до нее, и она согласилась.
Давид и Чымшкик-султан кольцами обменялись.
С того дня, как Давид убил Белого Дэва, вражда между его родом и Сасуном не утихала. Вот Горлан Оган и подумал: «Если Давид женится на дочери Белого Дэва, вражда пройдет».
…Слава Давида весь свет облетела. Все говорили друг другу:
– Давид Мсра-Мелика убил, родной свой Сасун освободил, на Мсыр дань наложил.
Донеслась молва и до Капуткоха, до Хандут-хатун.
Хандут-хатун была дочь капуткохского царя Вачо Марджо. Молва о ее красоте разнеслась по всем странам. Царь Шапух к отцу Хандут сватов засылал: отдай, мол, за меня свою дочь. Пятьдесят доблестных пахлеванов с четырех сторон света сватали Хандут-хатун. Ели-пили в царском дворце, ждали когда она на ком-нибудь из них выбор свой остановит.
Но Хандут много слышала про Давида Сасунского и рассудила гак: «Если есть на свете подходящий для меня жених, так это Давид, а кроме Давида, никто мне больше не нужен. На этих я и смотреть-то не желаю».
Вот как-то раз присела Хандут у своего окна, а в это время по улице проходили три гусана: один – белобородый, другой – чернобородый, а третий – безбородый. Хандут позвала их к себе и спросила:
– Гусаны! Сколько вы зарабатываете в день?
– У нас такое занятие, хатун, что день на день не приходится, – отвечали гусаны. – Иногда одну серебряную монету заработаем, а иной раз и две.
– Гусаны! Я вам буду платить три серебряные монеты в день. Ступайте в Сасун!
– А для чего?
– Сасунского царя зовут Давид. Спросите, где его дворец, пройдите в его покой и расхвалите меня, да так расхвалите, да так расхвалите, чтобы я пришлась ему по душе и чтоб он меня замуж взял. Пойдете?
– Хандут-хатун! – молвили гусаны. – Нет на свете ничего справедливее, как воздать тебе хвалу. Чтобы тебя восславить, мы не то что в Сасун, а и во Франгстан согласны идти. Безвозмездно пойдем!
– Нет, – возразила Хандут-хатун. – Если вы меня так расхвалите, что Давид придет в Капуткох, я вам заплачу не три серебряные, а три золотые монеты за каждый день. Ну, идите с Богом!
Пришли гусаны в Сасун. На улицах дети играли. Гусаны спросили:
– Где дворец Давида Сасунского? Детишки наперебой зачирикали:
– Мы вас отведем! Мы вас отведем!
Смотрят ребята – на плече у каждого незнакомца висит хвостатое корыто.
– Что это за хвостатые корыта? – спросили ребятишки.
– То не корыта, а сазы, – отвечали гусаны.
– А что такое сазы?
Дотронулись ребята до сазов – сазы зазвенели в ответ. Подивились детишки:
– Ой! Что это? Корыта звякнули. Давайте отнимем у них корыта и поиграем!
С этими словами накинулись они на гусанов. Кери-Торос увидел их в окно и крикнул:
– Эй, эй! Сумасброды сасунские! Оставьте гусанов в покое. Они пришли к нам поиграть и попеть.
Ребята, чирикая, разлетелись. Гусаны поблагодарили Кери-Тороса и спросили:
– Где дворец Давида Сасунского? – А какое у вас до него дело?
– Дочь нашего царя послала нас, чтобы мы расхвалили ее Давиду, чтобы Давид пошел в Капуткох и взял ее в жены.
– А вы откуда?
– Из Капуткоха.
– Ах, вот оно что!.. – молвил Кери-Торос. – Ну так я и есть Давид. Идите ко мне и восхвалите дочь вашего царя.
Гусаны подмигнули друг другу.
– Чтобы Хандут-хатун пошла за этого седого старика?.. Да ни в жизнь! – сказали они.
Вошли во дворец гусаны, поели-попили, отдохнули после дороги. Кери-Торос созвал всю свою родню, отборных молодцов сасунских – в палате иголке некуда было упасть.
– Пойте, гусаны! – приказал он. – Посмотрим, чего желает дочь вашего царя.
Гусаны сняли с плеч сазы и положили их на колени.
Белобородый гусан запел:
Полюбуйтесь, друзья, на Хандут-хатун!
Ей руки и ноги калам [перо] обводил,
Ах, словно калам обводил!
Ей ногти на пальцах подпилок точил,
Ах, словно подпилок точил!
Полюбуйтесь, друзья: у нее на спине
Извиваются сорок волнистых кос,
Ах, сорок волнистых кос!
Полюбуйтесь, друзья: на ланитах ее
Румянец живее пламенных роз,
Ах, живее пламенных роз!
Как багдадская башня, она стройна,
Ах, как башня она стройна!
Полюбуйтесь теперь, что в очах у нее:
Младость вечная в этих очах зажжена,
Младость вечная в них зажжена!
– Славно! – дружно воскликнули сасунские молодцы.
– Тише! – цыкнул на них Кери-Торос. – Не мешайте им петь.
Тут заиграл и запел чернобородый гусан:
Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
Стан у нее стройней тростника.
Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
А поступь, как у Джалали, легка.
Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
Губы ее – что душистый мед.
Для тебя, о Давид, воспою Хандут хатун.
Не зубами, а жемчугом полон рот.
Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
Хлопка нежней шея у ней.
Для тебя, о Давид, воспою Хандут-хатун.
Как увидишь – заплачет сердце по ней.
– Ого! – зашумели сасунские молодцы. – После такой хвалы у всякого сердце по Хандут-хатун затоскует – даже у тех, кто не видел ее.
– Погиб теперь наш Давид!
– Тише! – цыкнул на них Кери-Торос и обратился к молодому гусану: – А тетерь ты спой.
Молодой гусан заиграл и запел:
Как райские двери, уста у нее,
Нет, краше, нет, краше еще!
Журавлиные перья – ресницы ее,
Нет, легче, нет, легче еще!
А бела Хандут, будто снег на горе,
Нет, белее, белее еще!
А душиста она, как цветок на заре,
Нет, душистей, душистей еще!
Словно кедр, она высока и стройна,
Нет, стройнее, стройнее еще!
Как семь буйволов, наша Хатун сильна,
Нет, сильнее, сильнее еще!
– Красавица писаная! – дружно воскликнули сасунские молодцы.
– Эта девушка достойна Давида!
– Молчать! – гаркнул Кери-Торос. – Она не девушка, а ведьма! Ее гусаны явились в Сасун, чтобы нашего Давида обмануть, заманить в колдовскую эту страну и там его уничтожить, погасить светоч Сасуна. Бейте коварных гусанов, ломайте их сазы!
Сасунские молодцы отколотили гусанов, сазы их переломали, а самих гусанов выгнали вон.
Напуганные гусаны бежали опрометью, а на мосту остановились и сказали друг другу:
– Говорили нам, что сасунцы – сумасброды, а мы всё не верили!
– Что мы им сделали? За что они нас побили?
– Мы только расхвалили Давиду Хандут-хатун, как она нам велела.
– Мы-то думали: Давид – молодец из молодцов, а он оказался седым блажным стариком!
В это время Давид и его друзья после охоты спускались с гор, неся за плечами добычу. Увидев на мосту гусанов, он их окликнул:
– Здорово, братцы! Что вы тут делаете? Что вы за люди?
– Мы гусаны из Капуткоха, – отвечали они.
– Видать, чем-то вы недовольны, – заметил Давид.
