– Конокрады далеко отсюда уже давно, – Отем посмотрела в окно, как будто могла видеть их за много миль. – Боюсь, Гоуст и Вермильон потеряны для нас.
– Я любил эту лошадь…
Рейн обнял Отем за талию, заглянул в лицо и с жалобными стонами уткнулся в юбку девушки. Она поглаживала его темные волосы.
– Тише, тише. Я все понимаю, – прошептала Отем. – Все будет хорошо. Мы сможем идти пешком.
– Пешком, – проворчал он у ее живота, – ты знаешь, как далеко находится следующий монастырь?
Отем улыбнулась:
– У меня целый карман монет, и мы сможем купить все, что потребуется для путешествия. Ну же, приободрись! Давай ложиться спать, а утром будем готовы отправиться в путь. Ах нет, я забыла о твоем состоянии… Значит, придется задержаться на пару дней, – и девушка пошла к своей постели.
С гримасой боли на лице Рейн опять разделся и вытянулся на кровати, а когда бросил взгляд через комнату, Отем уже спала на куче старой одежды и мехов, постеленных на жесткой койке.
Он снова застонал, натягивая потертое одеяло, и попытался заснуть. Задача оказалась не из легких, так как тело страдало и от ушибов, и от неудовлетворенного желания одновременно. Рейн подавил чувство отчаяния, впился зубами в подушку и зажмурился.
Через два дня они снова отправились в дорогу. Лошадей купить не удалось: оказалось, что продается не так уж много подходящих верховых или гужевых лошадей и даже ослов.
Рейн еще чувствовал боль, но уже не такую сильную, как в первые дни.
Они брели вдоль проселочной дороги, Рейн тянул осла за собой, так как тот не желал путешествовать самостоятельно.
– Я поеду верхом, – сказала Отем, забираясь ослу на спину, но вскоре опять спешилась. – Слишком большая нагрузка для нее. А если она будет быстро уставать, нам придется часто останавливаться. Значит, пойдем пешком.
– Он. Это «он», а не «она», Отем, – Рейн улыбнулся, покачивая головой. – Разве ты не можешь отличить самку от самца?
Отем посмотрела на осла и разразилась хохотом, Рейн присоединился к ней, и они смеялись до тех пор, пока у девушки не разболелся живот и не потекли слезы.
– С тобой развлечений больше, чем на турнире, Отем Мюа. Я-то думал, что самое забавное – рыцарские поединки, когда нападаешь с копьем и твой противник падает с лошади. Но ты превзошла любые состязания, о которых я слышал, женщина.
Итак, подумала Отем, он сражался на турнирах, он действительно рыцарь, его родители умерли, у него есть сестра…
– А есть у тебя братья? – неожиданно спросила Отем.
Рейн погрузился в ледяное молчание, и девушка пришла к выводу, что затронула слишком больную тему и, пожалуй, возвращаться к этому вопросу не стоит. Рейн все еще не проронил и слова, Отем тоже притихла, и вдруг…
– Смотри! – закричала она, увидев двух лошадей, появившихся из небольшой рощи и устремившихся к ним. – Это же Гоуст и Вермильон! Рейн, они отпустили их! Смотри, наши великолепные кони возвращаются к нам! – от избытка чувств Отем заскакала на месте. – Рейн?
И тут она заметила, что Рейн сидит на камне у дороги. Уперев локти в колени, он уткнулся подбородком в ладони и скучающим взглядом наблюдал, как его лошадь приближается к нему. Вермильон нежно потерся бархатистой мордой о плечо хозяина.
Рейн встал, когда к нему подошла девушка и хмуро спросила:
– Что с тобой? Почему ты сидишь, как истукан? Разве ты не рад, что наши лошади вернулись?
В мгновение ока он притянул девушку в порывистом объятии, потом также неожиданно отпустил ее. Отем в недоумении гадала, что это все значит.
– Я солгал тебе, – сказал Рейн, осматривая Вермильона в поисках следов плохого обращения. – Он всегда возвращается ко мне. Я тревожился только из-за твоей Гоуст.
– Что?
– Верминьона крали и раньше. Он сильный, красивый боевой конь. Многие хотели бы владеть им, – Рейн слегка пожал плечами.
Сузившиеся глаза Отем превратились в щелочки.
– Ты хочешь сказать, что позволил этим подонкам избить себя ради только моей лошади? Ты знал, что они украли и твою… Конечно, с какой стати они стали бы красть одну Гоуст? Но ты знал, что получишь своего коня…
Рейн опять опустился на камень, не сводя глаз с девушки.
– Я убил человека, Отем. Я сделал это для того, чтобы другие не изнасиловали тебя.
– Что?
– Сядь, у тебя сейчас такой вид, будто ты сама готова убить кого угодно. Я объясню, – Рейн положил руку ей на колено. – Воры хотели убрать одного из своих. Я сделал за них эту мерзкую работу. Ты знаешь, что всего их было пятнадцать человек? Нет? Я сам сначала не знал. Они разорвали бы тебя на части. Главари – их было двое – пожелали, чтобы все выглядело как настоящий поединок.
– Ты говорил, что он бросился на тебя с ножом, – Отем заглянула ему в глаза, испытывая удовольствие от ощущения сильной и ласковой руки на колене.
– Да. И он, не задумываясь, убил бы меня. Он сказал, что хочет… Я не буду повторять, что он собирался сделать с тобой, как только уберет меня.
У Отем перехватило дыхание.
– Значит, ты позволил им так ужасно избить себя… ради меня?
– Да.
– О, Рейн! – она прижалась к нему. – Ты замечательный герой, и я люблю тебя! – воскликнула девушка.
Поднявшись, она подошла к Гоуст, мирно щипавшей траву на обочине, проверить, все ли с ней в порядке, совсем как до этого Рейн осматривал Вермильона. Почувствовав легкое похлопывание по плечу, она обернулась.
Рядом с ней стоял Рейн.
Он прошептал:
– Что ты сказала?
Глава 14
Отем, казалось, вспоминала вырвавшиеся слова.
– Я люблю тебя! – подсказал Рейн.
– О, – Отем помолчала, потупив взор, – разве я это произнесла?
Стиснув зубы, Рейн решительной походкой направился к Вермильону. Вскочив на коня, он поскакал прочь, не оглядываясь.
– Боже мой, – вздохнула Отем, обнимая Гоуст за длинную белую морду, – что я такого сказала?
Лошадь тихо заржала, и девушка рассмеялась.
– А может, я этого и не говорила!
Силуэт Рейна с каждой секундой становился все меньше и меньше.
– Наверное, он воспринял это серьезно? – пробормотала Отем, обращаясь к ослу и лошади.
Знатные люди, подумала она, должны быть благородными, хорошо воспитанными, великодушными, вежливыми и вести себя по-рыцарски. Наверное, он не так уж знатен. Рыцари не поступают так, как он, во всяком случае те, кого она знала в Сатерленде.
Отем тряхнула головой, услышав крик осла.
– Ты прав, длинноухий. Мужчины никогда не бывают серьезными. И временами мне кажется, что они слишком жестоки и требовательны.
Но он вернется.
Несколько часов Отем ехала по дороге, надеясь, что движется в правильном направлении. Затем увидела покосившийся деревянный знак у развилки, указывающий путь в Кирклей, и повернула налево. Она уже начала тревожиться, гадая, где мог задержаться Рейн.
