сотрясшей все тело. Я даже забыла о великолепном кольце, до сих пор находящемся на пальце. Вцепилась в плечи Филиппа, пытаясь высмотреть в его глазах то, о чем он недоговаривал.
– А если… не получится?
Я никогда раньше не думала о том, что все на самом деле серьезно. Упоминания о проблемах, хотя и звучали не раз, оставались для меня недосягаемыми. Приняла на веру слова о том, что о наших отношениях никто не должен знать, не вдаваясь в детали. Но теперь смотрела в заледеневшие от серьезности глаза и видела там такое напряжение, что боялась вздохнуть. Представила на миг, что его нет рядом, и почти онемела от боли. Я не смогу жить, если лишусь возможности находиться с ним!
Филипп заметил мое состояние и улыбнулся.
– Все будет хорошо.
Я прижалась к нему еще сильнее.
– Пообещай!
Он кивнул, накрывая губами пересохший рот.
– Обещаю. Я тебя никому не отдам и не позволю, чтобы что-то помешало быть рядом, – помолчал несколько секунд и вдруг спросил: – Ты родишь мне дочку?
Если это была попытка отвлечь от тягостных мыслей, ему удалось. Я замерла, ощущая, как растекается по телу привычный трепет от его присутствия.
– Маленькую, сладкую девочку. С твоими глазами. Родишь?
Стоит ли говорить, что после этого вопроса терзающие меня страхи отошли на задний план? Я утонула в любимых глазах, не в силах ответить из-за переполнявших меня эмоций и лишь согласно кивая, еще не догадываясь о том, что просьба исполнена, и крошечная жизнь уже расцветает внутри.
Глава 17
Тот день… тот день начался слишком хорошо, чтобы закончиться разверзнувшейся бездной и тьмой, навалившейся со всех сторон. А я ничего не почувствовала заранее, не предугадала, как песком сквозь пальцы просочится моя красивая сказка, так и не превратившаяся в реальность. Не видела, не замечала в глубине любимых глаз скопившееся напряжение, за пеленой счастья не обратила внимания на опасность, подошедшую вплотную.
В последнюю неделю мы почти не виделись. Ссылаясь на занятость, Филипп даже в офисе почти постоянно отсутствовал, появляясь лишь на короткое время и отдавая распоряжения по поводу дальнейшей работы. Я привыкла доверять, не вникая в заботы, которыми он слишком очевидно не хотел делиться. И так владела целым миром, к чему было проявлять назойливость и лезть в мужские дела, о которых он не любил говорить?
Кирман позвал меня к себе накануне вечером, и, обрадованная встречей, я не придала никакого значения, что не было ни ужина, ни привычных разговоров, ни даже цветов, хотя обычно Филипп никогда не забывал об этом. Но он оказался так нежен, а я так соскучилась, что все остальное утратило смысл. Время замедлило бег, даря нам волшебные мгновенья, сладкую, бесконечную и самую короткую ночь.
А новый день начался с любимых ощущений: уютного покрывала из ласки и тепла. Я коснулась щеки мужчины, чувствуя, как покалывает пальцы отросшая за ночь щетина.
– Доброе утро.
Вместо ответа он накрыл мои губы, опять с какой-то фантастической трепетностью. И все повторилось: его страсть, мое беспамятство, жидкий огонь, наполняющий каждую клетку тела. За окном было пасмурно, и серые, тяжелые облака обещали скорый приход дождя, но это не могло испортить мне настроения, а ароматный кофе, заваренный Филиппом, взбодрил и наполнил ощущением какого-то щемящего восторга.
Я наслаждалась завтраком, а мужчина не сводил с меня глаз, заставляя и смущаться, и радоваться от столь пристального внимания. Потом притянул к себе на колени, перебирая волосы.
– Я заказал такси. Тебе пора.
Это случалось почти каждое наше утро и стало привычным. Мне нужно было вернуться домой, привести себя в порядок и только после этого отправляться на работу, не давая никому не единого повода для подозрений. Но Филипп неожиданно проговорил:
– Саша, останься сегодня дома.
Я взглянула на него с недоумением.
– Почему?
Мужчина неопределенно пожал плечами.
– Хочу дать тебе выходной. Ты и так работаешь очень много, а сейчас еще и не выспалась, – улыбнулся, касаясь губами моего виска: – Из-за меня.
Это была правда, но подобное недосыпание нисколько мне не мешало. Как раз наоборот: томительная усталость в теле согревала, навевая сладкие воспоминания и заставляя предаваться мечтам в ожидании новой встречи. Я попыталась возразить:
– Ничего страшного. Тем более что у меня много работы.
– Сделаешь все потом. В другой день.
Его голос звучал категорично, и это слегка смутило.
– Я не понимаю. Что-то случилось?
Он покачал головой, продолжая обнимать меня.
– Все хорошо. Просто хочу, чтобы ты сегодня отдохнула.
– Я не устала.
– Саша, это не просьба, – в его голосе прозвучали стальные нотки. – Не появляйся сегодня в офисе. И не спорь.
Почему я не послушалась? Почему не уловила в тоне Филиппа предупреждения о беде, которая уже попросту дышала в лицо? И что могло бы быть, поступи я так, как он велел?
Тогда промолчала, возвращая поцелуй, а чуть позже, в машине, размышляя над нашим разговором, улыбнулась сама себе: если удастся выполнить за один день дела, запланированные на несколько, это будет хороший повод доказать ему, как хорошо я научилась работать.
Мне удалось собраться и добраться до офиса, не задержавшись ни на минуту. По приказу Кирмана охранник записывал опоздавших, а привлечь внимание таким образом я совершенно не хотела.
Пришлось провозиться почти до обеда, чтобы только разобраться с кучей накопившихся непереведенных документов, но, откладывая последний лист, я мысленно поздравила себя с продуктивным завершением очередного этапа. Теперь можно было сделать небольшую паузу и продолжить с новыми силами.
Как раз в этот момент в кабинете появился Павел. Он заходил нечасто, но его появление всегда было уместным и радостным для меня.
– Хочешь кофе? Тебе ведь сейчас не надо никуда ехать?
У нас давно не было возможности поговорить. И сейчас момент не особенно располагал к откровенности, но даже просто видеть друга было приятно, а свободное время вполне позволяло угостить Павла напитком.
– Саш, и мне сделаешь? – Алла подсунула свою чашку. Оставалось всего около получаса до обеденного перерыва, но уйти раньше никто бы не решился: установленные начальником жесткие рамки не оставляли для сотрудников вариантов. При мысли о Филиппе я невольно заулыбалась,
