вспоминая прошедшую ночь. Осознание того, что я не выполнила его просьбу, почему-то совсем не беспокоило: в конце концов, у меня было много дел, которые требовалось закончить именно сегодня, а он сам всегда настаивал на своевременном выполнении заданий. Да и не умел сердиться на меня по-настоящему, любые споры всегда завершались единственным способом, после которого я не раз в шутку предлагала ругаться почаще: слишком приятным оказывалось примирение.
Павел присел на краешек стола, с наслаждением вдыхая аромат из дымящейся чашки. Его присутствие никого не смущало, наш мнимый роман выглядел вполне очевидным, а я не торопилась разубеждать коллег. Напротив, подобное их заблуждение даже казалось уместным: восприятие меня девушкой Павла избавляло нас с Филиппом от любых подозрений.
Мужчина задумчиво взглянул в окно.
– Странно… Вы что-то слышали о встрече Кирмана? Машин понаехала целая куча, я едва нашел место, чтобы припарковаться.
Я пожала плечами: встречи Филиппа часто оказывались довольно насыщенными, ничего удивительного здесь не было. Кто-то из девушек пожелал высказать собственное мнение об обилии визитеров, но нас опередили: дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возник предмет нашего разговора.
При виде меня его брови сдвинулись, и лицо заметно помрачнело. Даже больше: внезапно показалось, что Филипп в ярости, и ярость эта обращена в мой адрес.
Он в два шага преодолел расстояние до стола и прошипел:
– Александра, Вам не приходило в голову хоть раз прислушаться к данным рекомендациям?
Таким я видела его впервые. Кирман был в бешенстве, хотя мне никогда не приходило в голову, что это мужчина способен на подобные эмоции. В глазах полыхал огонь, но не тот, что я видела всего несколько часов назад: не страсти – гнева и раздражения. На скулах дергались желваки, делая красивое лицо непривычно жестким, даже ноздри раздувались, будто он изо всех сил пытался сдержать себя.
– Что-то случилось? – я отступила к стене, пугаясь столь неожиданных перемен в любимом человеке.
– Случилось! – он прогремел в ответ, заставляя всех в кабинете замереть. – Случилось то, что Вы в очередной раз проявляете самоволие! Я дал весьма четкие указания, а Вы опять поступаете по-своему!
– Но я только хотела…
Он прервал мой жалкий лепет об обилии работы еще большим возмущением.
– Довольно! Я устал от Ваших выходок и не собираюсь их больше терпеть! Можете быть свободны. За расчетом придете на следующей неделе.
Это не могло быть правдой. Мой любимый мужчина, который еще несколько часов назад заставлял меня стонать от наслаждения в его руках, не мог оказаться настолько жестоким лишь от того, что я не послушалась в такой мелочи. Он ведь шутит… Наверняка, шутит…
Но на его лице не просматривалось ни капли веселья, и с каждой минутой мне становилось все страшнее. Что происходит? Что могло случиться за такое короткое время, чтобы нежный и любящий человек превратился в разгневанного монстра?
Павел попытался вступиться за меня.
– Филипп Аланович, это какое-то недоразумение. Вы же знаете, Саша всегда…
Разворачиваясь к парню, Кирман рассвирепел еще больше:
– Я знаю, что Ваше рабочее место точно не в этом кабинете! Знаю, что сейчас Вы лезете туда, куда Вас никто не звал! Хотите быть следующим на бирже труда? Извольте! Забирайте эту девицу, и валите прочь, оба.
Плакать не приходилось так давно, что затуманившие глаза слезы стали неожиданностью для меня самой, а дыхание сбилось от сдавившей грудь обиды. Что произошло? Ведь не в Пашке же дело, не в дурацкой ревности, внезапно возымевшей силу?
Я пыталась прочитать хоть что-то на его лице, но видела лишь кипящий гнев, а в сгустившейся тишине помещения, казалось, было слышно, как рвется наружу мое перепуганное сердце.
– Спустя десять минут вас не должно здесь быть, – бросил он напоследок, и не глядя на меня, покинул кабинет.
Не обращая внимания на окружающих, я разрыдалась. Рухнула на стул, не замечая, как слезы растекаются по раскиданным на столе бумагам, оставляя на тех неровные, мутные пятна. По-прежнему не получалось поверить в произошедшее, а в ушах все еще звенел крик Филиппа.
– Малыш… – Павел стиснул мои плечи, приседая рядом, и подняв на него лицо, я заметила, что мы остались вдвоем: проявив деликатность, девушки неслышно удалились, тем более что наступившее обеденное время вполне располагало к этому.
– Не плачь…
Слезы потекли еще сильнее, и я выдавила мучивший меня вопрос:
– Я ничего не понимаю. Почему? За что он так со мной?
– Все будет хорошо…, – казалось, Павел сам не верил в то, что говорил, а лишь пытался как-то успокоить меня. – Все разрешится.
– Он подарил мне кольцо… Хотел, чтобы мы поженились… Почему???!!! – я почти кричала, не в силах сдерживать рвущуюся наружу боль.
Друг нахмурился.
– Пойдем, я отвезу тебя домой. Потом все выясните.
– Потом??? – при мысли, что мне придется уйти, оставив самый важный вопрос моей жизни нерешенным, я почувствовала озноб. Не смогу, просто не сумею сейчас бросить все вот так…
– Я должна с ним поговорить. Выяснить…
Павел покачал головой.
– Позже. Дай ему время. Уверен, скоро он успокоится и все тебе объяснит. Возможно, у него были какие-то причины повести себя именно так.
– Причины? – я едва не подпрыгнула на стуле, восклицая это. – Какие могут быть причины, чтобы вот так, в одночасье, выкинуть из жизни любимого человека?!
– Думаю, что достаточно серьезные, – задумчиво произнес мужчина. – Я не помню ни одного случая, чтобы он так орал. Знаешь пословицу: «Не буди лихо…» Я серьезно, Саш. Сейчас тебе лучше уйти и дождаться его дома.
– Я. НЕ МОГУ. СЕЙЧАС. УЙТИ!
Это стало совершенно очевидным. В офисе перерыв, большая часть сотрудников всегда уходит на обед в близлежащие кафе, а те единицы, что остаются, почти никогда не заглядывают в кабинет начальника. Я просто отправлюсь к нему и все выясню. Без свидетелей. Он не сможет избежать объяснений.
Павлу моя идея не понравилась.
– Саша, не думаю, что Кирман расположен к общению с тобой. Не нужно спешить.
– Я опоздать не хочу…
– Ну что мне силой тебя домой везти?
Надо было силой. Не слушать моих возражений, сгрести в охапку и никуда не пускать. Но я оказалась упрямой, а он
