– Мой отец был кофийцем! – поправила его Карела. – А мать – немедийкой. Так что я тоже полукровка, как и ты, Табасх. А смешанная кровь, как известно, это не так уж плохо во всех отношениях.
Что иного оставалось стигийцу, кроме как согласиться.
– А почему именно чайка, Табасх? – вдруг спросила Карела.
– Не понял, – растерялся юноша. Карела с досадой поджала губы:
– Ну что тут непонятного? Я спрашиваю, почему эта бедняжка стала именно чайкой, а не совой и не ласточкой? Почему Бриан стал крысой, я понимаю. Но почему чайка?
– Не знаю, – протянул Табасх. – Она была беленькая, наверное, бритунка. Может быть поэтому…
Табасх вдруг различил в темноте, как хитро прищурились глаза Карелы, когда она спросила:
– А если бы я оказалась на месте Ганды, кем бы ты меня сделал?
– Да вразумит тебя сиятельная Деркэто! – испугался Табасх. – Еще чего удумала! Не то, что говорить, даже думать об этом не желаю!
– И все же, Табасх! – азартно выкрикнула девушка. – Ну, говори же! Надеюсь, не курицей?
– Ну ты скажешь тоже! – рассмеялся Табасх. – Ты стала бы… Не знаю, как тебе это понравится, но я сделал бы тебя ястребом.
Он немного подумал и уверенно закончил:
– Да, ястребом. Ни на что другое, Карела, ты не похожа. Стремительный, гордый и грозный ястреб.
– Разве ястребы бывают рыжими? – Карела прыснула со смеху, но было очевидно, что сравнение потешило ее самолюбие.
– Бывают, Карела, – подтвердил Табасх. – Бывают, поскольку одного из них, то есть одну из них, я прекрасно знаю. Ладно, вижу, что ты уже совсем пришла в себя…
– Да я никуда и не выходила! – фыркнула Карела. – Подумаешь, обморок! Хотя, конечно, спасибо, Табасх. Руки у тебя замечательные.
Скромно потупившись, Табасх принялся считать до десяти и обратно. Вспомнив, что и как он только что делал, как восхитительно нежна и прохладна была бархатистая упругая кожа Карелы, Табасх взялся за подсчеты с удвоенной скоростью. Видимо, поняв его проблемы, Карела легонько коснулась его плеча, отошла за ближайший крупный камень и опустилась за него, сообщив:
– Скажешь, когда пройдет чесотка! А я подремлю немного.
Через силу улыбаясь, Табасх стоял, вцепившись в камень и старательно усмиряя свое, как всегда некстати проснувшееся воображение, все же думал о том, что всю свою последующую жизнь: десять, двадцать, даже пятьдесят лет он отдал бы сразу и бесповоротно за возможность хотя бы всего одну-единственную ночь побыть обычным человеком. И провести эту ночь вместе с Карелой.
ГЛАВА 6
В Серое ущелье Кофских гор наконец-то заглянуло солнце. Стало немного теплее, на тех склонах, куда светили солнечные лучи, с поверхности камня местами даже начал подниматься легкий пар. Но руки скользили по еще влажным и холодным камням, а ноги срывались с крутых троп, с валунов, покрытых пестрым, немного колючим мхом.
Не в первый раз уже поскользнувшись на тропе, Карела ухватилась за выступ камня, потерла плечо и поморщилась.
– Что, болит? – сочувственно спросил Табасх за ее спиной.
С одной стороны, приятно, когда кто-то о тебе заботится, а с другой стороны, дай только волю мужскому сочувствию, только разреши кому-нибудь себя пожалеть, и сама рада не будешь…
– Ничего у меня не болит! – буркнула Карела, хотя она была совершенно уверена, что под ее видавшей виды курткой скрывается не один кровоподтек, полученный ночью из-за проклятой белой чайки. Но она не могла позволить себе поддаваться слабости и пожаловаться. Конечно, вроде бы Табасх рядом и готов помочь и защитить, но если все время полагаться на помощь мужчин, в какой-нибудь не очень прекрасный день за это можно жестоко поплатиться. В этом Карела была уверена без всяких отцовских советов, а последние двое суток путешествия только укрепили эту ее уверенность. И поэтому она склонна была сделать главным своим законом простую истину: всегда надейся только на свои силы и поменьше доверяйся тем, кто кажется совершенно безобидным или вполне надежным.
К Табасху это не относилось. Он не был безобидным, он был очень опасным существом. С первого же взгляда было видно, что стигийский юноша явно не от мира сего. Но, лишь узнав его поближе, Карела смогла оценить, насколько ошибалась, посчитав Табасха наивным и открытым. Доверяла ли она ему сейчас?
Карела не знала, что и думать по этому поводу. Доверяться тому, кто совсем недавно собирался подставить ее голову под клинок и глотнуть свежей крови из ее рассеченной шеи? Конечно же, решиться на такое доверие было бы слишком безрассудно. Но словно в насмешку какая-то сила заставляла Карелу верить лукавому демону.
Все дело было в том, что Карела почему-то хотела ему верить и чувствовала к нему совершенно необъяснимое влечение. С ним было легко иметь дело, да и каждый разговор с демоном кончался всегда неожиданно, и одно это уже было забавным.
Табасх был совсем не таким, как спесивый офирец. С тем все разговоры заканчивались одинаково: поучениями, обвинениями в легкомыслии со стороны Эльриса и в заносчивости со стороны Карелы, и, наконец, обидой друг на друга. Табасх же еще ни разу не дал Кареле повода ощутить неприязнь к себе. Ну разве что тогда, когда признался ей в своих тайных намерениях. Да и то досада Карелы длилась тогда очень недолго, потому что повинный взгляд красивых темных глаз быстро ее пригасил.
– Как ты считаешь, будет конец нашему пути? – грустно спросила Карела, глядя на задумчивое лицо своего друга.
Табасх остановился на нешироком уступе скалы и разглядывал, следует ли лезть выше или спуститься и взять вправо, туда, где как будто бы виднелась крутая тропа в расщелине.
– Да, будет. Не мешай мне, Карела! Лучше проверь-ка, что там справа, можно ли там подняться?
Карела немного спустилась вниз и повернулась к крутой тропе. Конечно, там можно было подняться. Подняться можно почти везде, а если нельзя, но сильно надо, то везде без всякого «почти». Ей сегодня было надо, и довольно сильно, поэтому она не сомневалась ни на минуту, что одолеет подъем, даже если Табасх будет утверждать обратное.
Попробовав, крепко ли держится нога на округлом камне, Карела ухватилась руками за верхний валун и стала подтягиваться.
Табасх спрыгнул со своего уступа и тоже подошел к тому месту, откуда Карела начала путь наверх.
– Похоже, что это единственный проход к храму, – сказал стигиец, задрав голову и разглядывая девушку. – Я имею в виду, с этой стороны.
– Почему ты считаешь, что это именно он? – усомнилась Карела. С рассвета прошло уже порядочно времени, и оба они уже предприняли не одну попытку найти нужный путь. До сих пор тропы заводили их в тупик. Здесь, совсем высоко в горах было не только холоднее. Здесь было мертво, как в царстве самой смерти и ее подданных.
