— Мне так нельзя.
Мой ответ удивил Парка. Видя мою решимость старый моряк махнул рукой и отправился по своим делам.
— Ты со мной, Тор, — спросил я парня.
— Можешь полностью на меня рассчитывать.
Я посмотрел на него признательным взглядом. Осталось только придумать как выбраться от сюда.
Система вентиляции не подходила. Она соединяла только помещения одного уровня. Так что попасть из кухни на какой-нибудь склад давало мало толку. Да и если поймают — сразу смерть. Так раздумывая над планом побега я заснул.
План, который все же был самым реалистичным из всех роящихся в голове, мне откровенно говоря не нравился. Но более реалистичных способов я не видел.
Когда на следующий день из кухни понесли готовые блюда, я, как бы невзначай, взялся за одно из них и последовал за процессией. К моему удивлению, никто этого не заметил. Я было обрадовался, что сейчас окажусь в покоях местных аристократов, но пройдя пару коридоров местные носильщики с кухни, под зорким присмотром солдат с вишенками на синих кирасах по одному клали блюда в узкое раздаточное окно, из которого его забирали ухоженные женские руки.
Когда пришла моя очередь, я повторил виденную процедуру, но нагнулся, чтобы рассмотреть принимавших еду с той стороны. Ухоженные дамы в простых, но весьма симпатичных одеждах. Руки, кожа и лицо было ухожено. Вид был не такой замотавшийся, как у рабынь на кухне. Да и обстановка помещения была совершенно другая. Уже чувствовался в коридорах аристократичный изыск: гобелены, цветные шторы, цветы, картины, позолота и прочие предметы интерьера, говорившие о материальном достатке.
Тут же я получил удар саблей плашмя по спине от солдата.
— А ну, давай не загораживай окно. — раздраженно фыркнул он. — Любопытной Варваре на базаре жопу порвали!
Я поспешил ретироваться на кухню, анализируя полученную информацию. Все оказалось немного сложнее, чем я думал.
— Кому отдают еду носильщики из кухни? — спросил я вечером Парка. Мы как то даже подружились с ним и вместе с Тором частенько беседовали с его кампанией. Несмотря на всю грубость старый моряк был мудрым и эрудированным человеком.
— Это воспитанницы Храма Дельфы. Они рождены и воспитаны прислуживать аристократам. Эти девчонки выполняют любой их каприз и являются пожизненной собственностью дворян.
Я вспомнил о горе трупов в страшном обиталище харь. Неужели вот эти милые создания летят на корм чудищу. Но больше этого меня интересовала возможность выбраться.
— А можно ли к ним попасть?
— Тебе че, здешних баб мало?
— Ну хочется чего то чистенького, красивого, — изобразил я охотника за женскими прелестями.
— Это да, дельфийки — мастерицы любви. Их обучают таким премудростям, что обычные бабы кажутся кучей навоза по сравнению с ними. Но им нельзя беременеть. Если дельфийка понесет, то её ждет смерть от рук наставницы. Вот и замкнутый круг. Поэтому они отдаются любви как в последний раз — жарко и обреченно, всеми фибрами души, — Парк причмокнул и откинулся на своем лежаке с импровизированным матрасом, набитым сеном. Братва увлеченно играла в кости, а мы с Тором внимательно слушали старого моряка. Получается все эти телеса внизу, что становятся кормом харь — беременные дельфийки, а не результат безумного всевластия одуревшего сатрапа. Но если в день минимум 2-3-4 девушки улетают вниз, то каковы масштабы этого безумия… Жесть.
На следующий день я решился передать с блюдом записку. Незаметно я прикрепил её за нижний край подноса, где располагается центр тяжести блюда, то есть точно там, где ухватится дельфийка. Даже если она поднимет шум и расскажет все страже, девушка меня не видела. К тому же, кто какое блюдо нес — такого учета не велось. Разве что начнут разбирательство и допросят свидетелей.
После обеда, специально вызвавшись на самую непопулярную работу по мытью посуды, я обнаружил ответ на этом же подносе, принесенном из раздаточного окна. И опять я удивился наивности местных обитателей, так доверяющим незнакомцам. А вдруг это была проверка благонадежности, запущенная одним из "торпед" местных вертухаев. Лишь позже я узнал, что это был жест отчаяния девушки, стоящей на краю пропасти, и восприняла она эту записку как подарок небес.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я не мог дотерпеть до вечера, и буквально святился. Тор, поняв что что-то произошло, решил меня не выпытывать при скопище народа, а дождаться вечера.
— Ты со мной? — спросил я Тора в укромном уголке барака.
— Конечно брат! — парень даже немного возмутился.
— В смысле — сегодня бежим!
— Я за любой кипиш, Миш! А уж как хочется отсюда слинять…
Неожиданно появился Парк.
— Ну-ка, расскажите мне ваш план, и я скажу как скоро вас убьют, — сказал он, мрачно смотря на нас.
Появление старого моряка, слегка смутило меня, но я взял себя в руки.
— Если я сегодня не сбегу, я уже это не сделаю никогда. — сказал я Парку. — Нет ничего более вечного, чем временное.
— Тогда я с вами! — твердо сказал он. — Пусть уж лучше я умру наконец. Быть узником стремно. Лучше уж умереть в борьбе, свободным душою.
— Тогда не теряем времени, — сказал я.
Неприметно для обитателей барака мы по одному пошли в уборную. Там был секретный лаз связывающий бараки и выходящий в серую зону, где кипела межбарачная жизнь. Оттуда же, разобрав часть кладки, можно было выбраться на один из пролетов старых бойниц, находившийся уровнем выше. Их давно не использовали в качестве оборонительных укреплений. Здесь иногда устраивали пьянки или амурные свидания. Бойницы представляли собой коридор замурованный с обеих сторон, но зато открывали виды на степь, через узкие отверстия окошек. Никто никогда не пытался через них бежать, поскольку впереди их встречали три рубежа обороны. А я вот сейчас попытаюсь.
В одном из окон для ружей я увидел болтающуюся веревку. Значит дельфийка не струсила и не сдала меня охране. Я первый полез в окошко. Парк и Тор лишь внимательно наблюдали.
Выползя на отвесную стену у меня дух захватило от высоты и крутости цитадели. На много метров она уходила вниз, еще больше она росла вверх. Почти по гладкой, без выемок и выступов, стене предстояло лезть минимум метров десять. Где начиналась веревка я увидел милое личики приятной девушки.
Как не было трудно — пришлось лезть. Сгущающаяся темнота сумерек маскировала мои перемещения, да и за века я наверно первый смельчак или безумец, решивший ползти не вниз, а вверх. Расслабившаяся охрана скорее всего никогда и не смотрела в эту сторону. Тяжело, руки забились молочной кислотой, а тело вспотело, но я влез в оконце. Очутился я небольшой кладовке, а передо мной стояла красивая девушка и пристально разглядывала меня.
— Это ты написал записку, — спросила она.
Прежде чем ответить, я дернул за веревку в знак, что можно подниматься следующему.
— Да. Я хочу сбежать от сюда — ответил я. Вдруг девушка сильно обняла меня и уткнулась носом мне в грудь. У нее хлынули слезы из глаз. Так нас и увидел Тор.
— А ты даром времени не теряешь, — даже не запыхавшись, сказал он. Парк тоже на удивление ловко взобрался. Получается, только мне дались эти десять метров так тяжело.
— Какое прелестное создание роняет бесценные бриллианты своих слез на недостойную такой красоты землю, — сказал старый моряк, словно кот перед сметаной.
Девушка улыбнулась.
— Меня зовут Сэт, и завтра с утра меня убьет наставница…
Несмотря на отсутствие растительности, Парк не подходил для переодевания в женское платье — таких ужасно страшных представительниц слабого пола просто не существует. А мы с Тором вполне себе сошли за двух делфиек, причем стандартные одеяния последних закрывали волосы руки и ноги, оставляя лишь лицо. В кладовой имелись старые вещи, приготовленные для стирки.
Для Парка раздобыли одеяние охранника в этой же партии, отправляемой в прачечную. Теперь осталось узнать у Сэт где отыскать аристократа пожирнее и поважнее, чтобы найти способ, как покинуть цитадель, выяснить как он сюда попал и где сейчас Ирис.
