– Думаю, это будет весьма непростая задача, – дипломатично ответил Макс, – сопротивление Красной Армии постоянно возрастает, основные сражения еще впереди…
– Для нас очень важна эта победа, – не дослушал его майор. – Взятие Сталинграда имеет не только военное, но и большое политическое значение. Все увидят, что русские сломлены, что у них уже нет сил сопротивляться. И тогда многое на Восточном фронте переменится.
– Что, например? – скептически поинтересовался Макс.
– Ну, скажем, японцы наконец вспомнят о своих обещаниях и объявят войну Советам, – ответил майор. – Нам очень пригодился бы второй фронт на Дальнем Востоке. Это отвлекло бы часть сил Красной Армии с нашего фронта и приблизило бы победу.
– Думаю, это вряд ли, – покачал головой Макс.
– Что «вряд ли»? – не понял майор.
– Вряд ли японцы решатся напасть на Советский Союз, – пояснил Макс. – Они уже получили хорошую взбучку в 1939-м, на реке Халкин-Гол и, понятно, не захотят ее повторения. Они умеют извлекать уроки из прошлого. Кроме того, у японцев под боком находится американский флот, который представляет весьма существенную опасность. У США осталось еще много крупных кораблей, хотя нападение на Пёрл-Харбор нанесло ее флоту огромный урон. Но Америка быстро восстанавливает свои силы и, кажется, не собираются прекращать войну. Наоборот, начинает активно отвоевывать утраченные территории. Поэтому, думаю, вряд ли стоит ждать скорого открытия второго фронта на Дальнем Востоке…
– Но если мы возьмем Сталинград и проведем успешное наступление на Москву, – заявил майор, – то, возможно, японцы и передумают. Им тоже захочется получить свой кусок большевистской России. А для этого придется вступить в войну, причем весьма активно. Иначе окажется слишком поздно – мы им ничего не отставим. И Сибирь, и Дальний Восток – все будет нашим.
– Но сначала следует разбить русских у Сталинграда, – напомнил Макс. – А этого трудно. И Кавказ нами еще не взят, хотя фюрер и обещал. Не слишком ли рано говорить о скорой победе? Это попахивает авантюризмом…
– А ваши слова попахивают пораженчеством! – огрызнулся майор. – И, если бы я точно не знал, что вы тот самый Петер Штауф, о котором написали все наши газеты…
– Господа, не ссорьтесь, – примирительно произнес Рибель. – Мы здесь не для того, чтобы вести политические споры, а для того чтобы получить наши награды. Наша верность фюреру и Рейху ни у кого не вызывает сомнения. Не так ли, господин майор?
– Да, – согласился танкист, – так точно. Простите, господа, я, кажется, немного погорячился.
– Что вы думаете о перспективах дальнейшего хода войны? – спросил пехотный гауптман, чтобы переменить тему.
– После того как мы захватим Сталинград и Кавказ, – продолжил рассуждать майор, – можно будет не беспокоиться по поводу победы над Советами. Взятие Москвы и окончание войны – лишь вопрос времени. Русские не смогут долго сопротивляться без донбасского угля и кавказской нефти, а мы лишим их и того, и другого. Москву, полагаю, можно вообще не брать – блокируем ее со всех сторон, как Ленинград, и пусть ее жители и защитники умирают с голоду. Для Германии гораздо важнее Урал с его металлом и Кузбасс с углем. Хотя, с политической точки зрения, взятие Москвы, конечно, очень важно. Это изменит всю расстановку сил в мире… После капитуляции большевистской России англичане наверняка согласились бы пойти с нами на мировую. Без своего главного сухопутного союзника они не могут продолжать войну. Премьер Черчилль наконец уйдет в отставку, и его место займет более лояльный к нам политик. И тогда мы заключим с Британией долгожданный почетный мир…
– А как же Соединенные Штаты? – напомнил Рибель. – Они тоже союзники Сталина и Черчилля и также участвуют в войне. Не будем же мы оккупировать Штаты, высаживаться на американский континент!
– Нет, конечно, – слегка улыбнулся майор, – в этом нет необходимости. Оккупация США, как и Британии, кстати, – слишком сложное и затратное дело, достаточно одного мира. Американцы – очень практичные люди, для них бизнес гораздо важнее политики. Вернее, бизнес и есть политика. Они скоро поймут все выгоды торговли с нами и пойдут на уступки. На Уолл-стрит сидят умные, деловые люди, они давно уже все просчитали. Во-первых, платить за поражение в этой войне в основном придется англичанам – своими заморскими территориями, главным образом в Юго-Восточной Азии, а во-вторых, выгода от будущего сотрудничества с Рейхом и его союзниками намного превысит те репарации, которые США придется все же заплатить. Подумаешь, потеряют часть денег! Зато получат мир. И скоро, я уверен, наверстают упущенное и даже получат прибыль. Торговать намного выгодней и приятней, чем воевать…
– А мы после нашей победы займемся колонизацией Украины и России, – продолжил гауптман. – Правильно – солдаты должны получить достойную награду за свою тяжелую и опасную службу. Большой надел земли, например… Многие мои ребята давно мечтают об этом.
– Нам нужно освоить не только славянские земли, – продолжил с воодушевлением майор, – а гораздо большую территорию. Смотрите шире – за Россией лежит Средняя Азия, а за Кавказом – бывшие английские колонии, Палестина, Иран, Ирак, Аравия, Индостан… Вот где огромное поле для нашей деятельности! Богатейшие природные ресурсы и лояльное население. Не то что эти русские… Азиатам, в принципе, все равно, кто ими управляет, лишь бы была твердая власть. Они привыкли подчиняться и работать на хозяев, так что, полагаю, проблем с ними не будет. И, конечно же, не следует забывать о Тибете – родине древних ариев. Над ним тоже должен развеваться гордый германский флаг. Ближний Восток, Северная Африка – вот тоже простор для нашей деятельности…
Майор разошелся не на шутку – уверенно жестикулировал, демонстрируя на воображаемой географической карте, какие части света должны отойти Третьему рейху. Остальные офицеры вежливо слушали, хотя и с весьма скептическими улыбками на губах.
Им, солдатам, только что вернувшимся с фронта, отлично было известно, что проблема с местным населением может стать как раз основной. В той же России, например, партизаны ни на минуту не дают германским войскам расслабиться, ведут боевые действия практически на всей оккупированной территории. Что же тогда говорить о диких, воинственных бедуинах Северной Африки или пуштунских племенах в Афганистане! Англичанам за двести лет так и не удалось их покорить…
Макс смотрел на майора с недоумением – неужели тот не понимает, что несет откровенную чушь? У Германии не хватит ни сил, ни средств, ни людей, чтобы завоевать полмира, пусть даже с помощью европейских союзников и тех же японцев. Это бред, причем очень опасный! Но, похоже, майор искренне верил в то, о чем говорил. Он тоже был фанатиком в своем роде. И, пожалуй, почище доктора Геббельса…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
