— …таре-ев!
Сомнений не было, его окликала какая-то женщина. Чеботарев остановился, прислушиваясь. Снова и еще ближе звонкий женский голос крикнул:
— Товарищ Чеботарев!
Он отозвался и сразу увидел женщину. Она шла по его следам, с той же настороженностью вглядываясь в метины на деревьях, в лесные сумерки. И по тому, как быстро она шла, почти бежала, по тому, как озиралась кругом, Чеботарев понял: эта женщина тоже не знает леса и боится его.
— Я здесь, — сказал он, соображая меж тем, что женщина, хотя и одета в ватный мужской костюм, скорее всего инженер. А так как в городе женщин-инженеров не было, то он понял, именно она и прилетела на самолете.
— Вам, собственно, кого надо? — спросил он, словно имел возможность немедленно представить ей любого человека.
— Я прилетела на изыскания трассы, — взволнованно, все еще задыхаясь от быстрой ходьбы, сказала женщина. — Я инженер Баженова Екатерина Андреевна. — Она протянула ему руку. — А вы и есть товарищ Чеботарев?
— Так точно. — Он вгляделся в ее продолговатое, порозовевшее лицо, на котором все черты были выражены так нерешительно, словно природа боялась грубым прикосновением испортить эту хрупкую красоту. Женщина была несомненно красива, несмотря на несколько мелкие черты лица. Выделялись только большие глаза, такие яркие, что они освещали и украшали все лицо.
— Где же начальник? — спросила Екатерина Андреевна.
— Он прошел вперед, — охотно объяснил Чеботарев. — Слишком мало времени дали нам на разведку, — добавил он, надеясь, что женщина-инженер привезла какие-нибудь новые указания. — Пришлось разбиться на две группы. Начальник пошел вперед, а Иванцов будет уточнять пикеты. Вы его обогнали?
— Да, — ответила Екатерина Андреевна.
— Может быть, есть какие-нибудь изменения? — осторожно спросил он.
— Нет, — кратко ответила она. — Мы сегодня догоним начальника?
— Конечно…
Они шли молча, прислушиваясь, как хрустит под ногами осенняя, уже промерзшая трава, вышли из бора и пересекли широкую полосу бурелома, где было много травы, которая стояла почти в рост человека, затрудняя движение. Длинноостый пырей, трубки дудочника, кусты багульника, вереска и еще каких-то колючих растений хлестали по лицу, осыпая своими семенами. Далеко впереди послышался стук топора — Лундин затесывал очередную мету.
Екатерина Андреевна с каким-то испугом прислушалась и несколько отстала от Чеботарева. Василий оглянулся, весело кивнув головой:
— Слышите?
— Да… Догоните их, Василий. Вас ведь зовут Василий, правда? Скажите, что я прилетела из управления. Я так устала, пока бежала за вами, что идти трудно. Я пойду потише…
Он увидел, что она и в самом деле побледнела. Должно быть, ей было трудно идти в этом тяжелом костюме, в сапогах. Странная женщина, могла бы, собственно, остаться у Иванцова и догнать отряд утром, на лошади, когда повезут им продукты, как он условился с молодым инженером. Но он ничего не сказал Баженовой, кивнул ей и торопливо пошел вперед. День подходил к вечеру, можно готовить привал…
Скоро он увидел начальника. Колыванов выходил из зарослей можжевельника, тщательно оберегая инструменты и часы.
Впереди был большой лог, для обхода которого Колыванов искал дополнительную кривую. Василий окликнул его, но Борис Петрович не услышал. Он стоял с топором в руках, в ватном костюме, поверх которого надет охотничий лузан. Он теперь был больше похож на лесоруба, нежели на начальника строительства. Подошла Баженова. Она казалась сейчас более спокойной, шла неторопливо, смотрела на начальника так, словно приехала для ревизии и заранее знала, что здесь не все в порядке.
— Вы зачем здесь? — глухим голосом, который, по наблюдениям Чеботарева, соответствовал самому сильному гневу, спросил Колыванов.
— На разведку трассы, — небрежно ответила женщина.
Чеботарев невольно подумал, что он — хотел этого или нет — виноват в том, что женщина, появление которой почему-то неприятно Колыванову, оказалась здесь.
Он не слышал дальнейшего разговора между Баженовой и Колывановым. Он быстро пошел к логу, где увидел огонь, разведенный стариком Лундиным. Охотник сноровисто и быстро рубил запас хвороста на ночь. Над костерком закипал чайник, а на поваленном буреломом дереве, чуть тронутом гнилью, лежали куропатки, уже белевшие обильным подпушком. Птица была крупной, жирной, видно подготовилась к зиме. Лундин повернул к Чеботареву свое бородатое с узенькими глазками лицо и сказал:
— Ну-ну, не туманься, сынок, ужин пора готовить. Очисти птицу. Я думаю, на троих хватит?
— Считай на четверых, — угрюмо сказал Чеботарев. Он никак не мог простить себе, что привел женщину, разозлившую Бориса Петровича. Наверное, она из тех, кто в управлении протестовал против его предложения. Значит, и здесь она будет мешать так хорошо продуманной операции. И он еще более хмуро пояснил охотнику: — Прилетела тут пигалица из управления, инженер Баженова!
— Екатерина Андреевна? Где она? — спросил охотник, выпрямляясь.
— С Борисом Петровичем разговаривает, — неохотно ответил Чеботарев. — Но я думаю, он ее быстро направит туда, откуда она прилетела, — добавил он, вспомнив, что у Колыванова был довольно решительный тон.
— Ну, это дело не наше, — спокойно заметил Лундин, разрубая поданных Чеботаревым птиц на части, как бы подчеркивая, что он готов накормить каждого гостя. Чеботарев вздохнул, ему теперь было жалко для гостьи даже огня, не только птицы. Лундин заметил этот вздох и добродушно сказал:
— А ты не жадничай. Птица — пища легкая. У меня в сумке есть кусок сальца, хватит не на одну заправку.
Он бросил дичину в котел, поднялся с колен, аккуратно отряхнул песок и хвою, приставшие к штанам, снял шапку и с достоинством сказал:
— Мир дорогой, Екатерина Андреевна! Пожалуйте к огню, у огня и думы светлее…
Чеботарев потер глаза от едкого дыма и оглянулся, теперь уже враждебно настроенный к гостье. Но Баженова спокойно улыбнулась ему и охотнику. Колыванов стоял рядом, тихий и мирный, и даже Чеботареву было трудно понять, о чем думает сейчас начальник.
— Ну как, Семен, ужин готов? — спросил Колыванов. — Теперь придется готовить на четверых, — он словно нарочно повторил слова Чеботарева. — Екатерина Андреевна будет вести с нами разведку трассы. С Чеботаревым вы, кажется, знакомы, Екатерина Андреевна? Ну и отлично.
— Что ж, в лесу чем люднее, тем от волков безопасней, — засмеялся веселым хрипловатым смешком Лундин. — Дорога только трудная. Зато в большой дороге и мысли большие! — с ударением сказал он. — Садитесь поближе, товарищ Баженова, пар, говорят, костей не ломит…
