Читаем без скачивания Котовский - Борис Соколов

Мишка-Япончик даже во времена своего расцвета не поднимался до высот, достигнутых задолго до него Сонькой-Золотой ручкой. Как известно, под этим именем „прославилась“ Софья Блюфштейн.

Мишка-Япончик — король. И как для всякого короля — революция для него гибель. Расцвет Мишки-Япончика падает на начало революции, на времена керенщины. Октябрьская революция пресекает его деятельность, но белогвардейщина возрождает ее.

И вот наступает 1919 год. В Одессе снова Советская власть. И перед Мишкой встает вопрос: „быть или не быть?“ Продолжать свои „подвиги“ он не может — революция карает таких жестоко. И Мишка делает ход конем — он решает „перековаться“. Это был недурной ход. Мишка пришел в горисполком с предложением организовать полк из уголовников, желающих начать новую жизнь. Ему поверили и дали возможность это сделать.

Двор казармы полон. Митинг по случаю организации полка. Здесь „новобранцы“ и их „дамы“. Крик, хохот — шум невообразимый. На импровизированную трибуну поднимается Мишка. Френч, галифе, сапоги.

Мишка пытается „положить речь“. Он даже пытается агитировать, но фразы покрываются диким хохотом, выкриками, и речь превращается в диалог между оратором и слушателями.

— Братва! Нам выдали доверие, и мы должны высоко держать знамя.

— Мишка! Держи мешок, мы будем сыпать картошку.

— Засохни. Мы должны доказать нашу новую жизнь. Довольно воровать, довольно калечить, докажем, что мы можем воевать.

— Мишка! А что наши бабы будут делать, они же захочут кушать?

— А воровать они больные?

Мишка любит водить свой полк по улицам Одессы. Зрелище грандиозное. Впереди он — на серой кобыле. Рядом его адъютант и советник Мейер Герш-Гундосый. Слепой на один глаз, рыжебородый, на рыжем жеребце. Позади ватага „перековывающихся“.

Винтовки всех систем — со штыком в виде японских кинжалов и однозарядные берданки. У некоторых „бойцов“ оружия вовсе нет. Шинели нараспашку. Головные уборы: фуражки, шляпы, кепки.

Идут как попало. О том, чтобы идти „в ногу“, не может быть и речи. Рядом с полком шагают „боевые полковые подруги“.

— Полк, правое плечо вперед, — командует Мишка.

— Полк, правое плечо вперед, — повторяет Гундосый и для ясности правой рукой делает округлый жест влево.

Одесситы смотрят — смеются:

— Ну и комедия!»

Конечно, такое воинство могло воевать разве что против небольшого отряда или банды какого-нибудь залетного атамана-анархиста. А когда пришлось сражаться против петлюровцев, являвшихся пусть не самой боеспособной, но регулярной армией, полк Япончика был разбит в пух и прах. Организаторские способности Мишки годились бы на то, чтобы сделать его в Америке Аль Капоне. Но вот в России он не мог стать ни Котовским, ни Чапаевым, ни Махно.

Утесов так описывает конец Япончика: «Полк Мишки-Япончика был отправлен на фронт против петлюровцев, недалеко от Одессы.

Люди, лишенные чувства воинского долга, не знавшие, что такое труд, привыкшие к паразитическому образу жизни, не смогли проникнуться психологией бойцов за будущее счастье народа. Это им было совершенно непонятно. В полку началось дезертирство. Одесса магнитом тянула их к себе.

Хотел ли Мишка удержаться или нет — трудно сказать. Известно, что он явился к коменданту станции Вознесенск и потребовал вагоны для отправки своей „армии“ в Одессу. Он даже нашел предлог: в Одессе, мол, готовятся какие-то беспорядки, и он должен быть там, чтобы защищать жителей родного города.

Комендант ему отказал.

Между ними возник горячий спор, во время которого Мишка хотел прибегнуть к оружию. Но комендант обладал более быстрой реакцией и разрядил свой наган быстрее.

Это и был „ужасный конец“ Мишки-Япончика».

На самом деле все было немного иначе. В июле полк Япончика был направлен в бригаду Котовского. По случаю отъезда был устроен банкет, затянувшийся на три дня. Япончику торжественно вручили красное знамя и серебряную саблю. Из 2202 бойцов полка до фронта дошли лишь 704. Тем не менее первая атака полка в районе Бирзулы оказалась успешной, полк сумел захватить Вапнярку и взять пленных и трофеи. Но на следующий день петлюровцы контратаковали и разгромили полк Япончика. Одесские уголовники, не имевшие никакой военной подготовки и не приученные к дисциплине, просто разбежались. Не помогли и имевшиеся у полка 40 пулеметов. Япончик безуспешно пытался остановить своих бойцов. Бывший помощник командира 45-й дивизии Д. Коренблит писал: «Возникла опасность образования в тылу 45-й дивизии бандитской шайки. Надо было изолировать от „храброго воинства“ Мишку Япончика. Якир решил выдать Япончику бумагу о том, что полк направляется в штаб армии для получения нового назначения, а в пути Япончика арестовать, батальоны разоружить. Я подготовил необходимые бумаги, выдал их Япончику и добавил, что для поездки ему предоставляется отдельный вагон». Таким образом, начдив Якир направил Япончика в Киев, где находился штаб 12-й армии. Но Михаил предпочел с ротой охраны (бывшей Еврейской революционной дружиной самообороны), насчитывавшей 116 человек, вернуться в Одессу. Япончика обвинили в неподчинении приказу. В Вознесенске поезд Япончика перехватили чекисты и убили его, якобы за «сопротивление при аресте». Доклад военкома Овидиопольского уезда М. Синкжова одесскому окружному комиссару по военным делам дает нам картину гибели «короля одесских бандитов»: «4-го сего августа 1919 года я получил распоряжение со станции Помашная от командующего внутренним фронтом т. Кругляка задержать до особого распоряжения прибывающего с эшелоном командира 54-го стрелкового советского украинского полка Митьку Японца (Мишку Япончика. — Б. С.).

Во исполнение поручения я тотчас же отправился на станцию Вознесенск с отрядом кавалеристов Вознесенского отдельного кавалерийского дивизиона и командиром названного дивизиона т. Урсуловым, где распорядился расстановкой кавалеристов в указанных местах и стал поджидать прибытия эшелона.

Ожидаемый эшелон был остановлен за семафором. К остановленному эшелону я прибыл совместно с военруком, секретарем и командиром дивизиона и потребовал немедленной явки ко мне Митьки Японца, что и было исполнено.

По прибытии Японца я объявил его арестованным и потребовал от него оружие, но он сдать оружие отказался, после чего я приказал отобрать оружие силой.

В это время, когда было приступлено к обезоруживанию, Японец пытался бежать, оказал сопротивление, ввиду чего был убит, выстрелом из револьвера, командиром дивизиона.

Отряд Японца, в числе 116 человек, арестован и отправлен под конвоем на работу в огородную организацию».

Убийца Япончика Никифор Урусов (такова его настоящая фамилия) был за этот сомнительный подвиг награжден орденом Боевого Красного Знамени. Остатки полка Япончика влились в бригаду Котовского. Япончик показал себя плохим военным руководителем и большевикам оказался не нужен. Поэтому они предпочли избавиться от него. Нет сомнений, что, если бы Котовский не смог совладать с уголовной вольницей в своей бригаде, его бы ждала печальная участь Мишки Япончика.

Роман Гуль писал в своей биографии Котовского: «Одесские уголовники — Мишка Япончик, Домбровский, Загари и другие ненавидели Котовского за то, что чего-то в нем не понимали. Зачем, в сущности, этот бывший „барин“ отбивает у них хлеб? Котовский же презирал „уголовников-Иванов“, „мокрушников“, потому, что знал, зачем эти люди идут на грабеж и убийство.

С уголовником Япончиком безжалостно расправился этот немного уже начавший уставать, со сдающим сердцем Григорий Котовский. Япончик набрал под своей командой отряд, сражавшийся вместе с большевиками против белых. Но когда в этом миновала надобность, Котовский посоветовал красным уничтожить уголовников оригинальным способом: пустить на украинских повстанцев атамана Григорьева, обещать резервы и не дать резервов. Так этот отряд уголовных и был целиком вместе с Япончиком уничтожен григорьевцами».

Действительность, как мы уже убедились, не имела ничего общего с этими утверждениями. Япончик и Котовский никогда не ссорились, по крайней мере открыто, и ни о какой взаимной ненависти между ними говорить не приходится. Разбит был отряд (полк) Япончика отнюдь не григорьевцами, а войсками Украинской Народной Республики. К убийству Япончика, равно как и к отправлению его отряда на фронт, Котовский не имел никакого отношения. Хотя полк Япончика формально был включен в бригаду Котовского, тот не требовал наказать Япончика, когда 54-й полк бежал с фронта. Распространено мнение, что котовцы были причастны к истреблению или разоружению бойцов Япончика после гибели «короля одесских бандитов», но никакими документами это пока не подтверждено. Да и советские биографы Котовского ничего не сообщают об участии Григория Ивановича в ликвидации полка Мишки Япончика, хотя в советское время эта тема отнюдь не была табуирована. Об этом писали и отставные чекисты, и бывшие командиры из дивизии Якира. Ничто не мешало бы написать об этом эпизоде как о еще одном героическом деянии легендарного комбрига.