Пиршество Александра, или Сила гармонии*
По страшной битве той, где царь Персиды пал,Оставя рать, венец и жизнь в кровавом поле, Возвышен восседал, В сиянье на престоле, Красою бог, Филиппов сын. Кругом — вождей и ратных чин; Венцами роз главы увиты:Венец есть дар тебе, сын брани знаменитый! Таиса близ царя сидит, Любовь очей, востока диво; Как роза — юный цвет ланит, И полон страсти взор стыдливый. Блаженная чета! Величие с красою! Лишь бранному герою,Лишь смелому в боях наградой красота!И зрелся Тимотей среди поющих клира; Летали персты по струнам;Как вихорь, мощный звон стремился к небесам; Звучала радостию лира. От Зевса песнь ведет певец: «О власть любви! Богов отец, Свои покинув громы, с трона, Под дивным образом дракона, Нисходит в мир; дугами вьет Огнечешуйчатый хребет; В нем страсти пышет вожделенье;К Олимпии летит, к грудям ее приник,Обвил трикраты стан — и вот Зевесов лик!Вот новый царь земле! Зевесово рожденье!»И строй внимающих восторгов распален;Клич шумный: царь наш бог! И стар и млад воспрянул.И звучно: царь наш бог! — по сводам отзыв грянул. Царь славой упоен; Зрит звезды под стопою; И мыслит: он — Зевес; И движет он главою, И мнит — подвигнул свод небес.Хвалою Бахуса воспламенились струны: «Грядет, грядет веселый бог, Всегда прекрасный, вечноюный. Звучи, кимвал; раздайся, рог; Наш Бахус светлый, сановитый; Как пурпур, пламенны ланиты; Звучи, труба! грядет, грядет! Из кубков пена с шумом бьет; Кипит в ней пламень сладострастный. Пей, воин! дар тебе сосуд. О, Вакха дар бесценный! Вином воспламененный, Забудь, сын брани, бранный труд». И царь, волнуем струн игрою, В мечтах сзывает рати к бою; Трикраты враг сраженный им сражен; Трикраты пленный брошен в плен.<span class=«line12» id=«L56»>Певец зрит гнева пробужденьеВ сверкании очей, во пламени ланит;И небу и земле грозящу ярость зрит…Он струны укротил; их заунывно пенье;Едва ласкает слух задумчивый их глас,И жалость на струнах смиренных родилась.Он Дария поет: «Царь добрый! Царь великий!Кто равен с ним?.. Но рок свой грозный суд послал; Он пал, он страшно пал; Нет Дария-владыки. В кипящей зыблется крови; От всех забыт в ужасной доле; Нет в мире для него любви; Хладеет на песчаном поле; Где друг — глаза его смежить И прахом сирую главу его покрыть?» Сидел герой с поникшими очами; Он мыслию прискорбной пробегал Стези судьбы, играющей царями; За вздохом вздох из груди вылетал, И пролилась печаль его слезами. И дивный песнопевец зрит, Что жар любви уже горит В душе, вкусившей сожаленья, — И песнь взыграл он наслажденья: «Проснись, лидийский брачный глас; Проникни душу, пламень сладкий; О витязь! жизнь — крылатый час; Мы радость ловим здесь украдкой; Летучей пены клуб златой, Надутый пышно и пустой — Вот честь, надменных душ забава; Народам казнь героев слава. Спеши быть счастлив, бог земной; Таиса, цвет любви, с тобой; К тебе ласкается очами; В груди желанья тайный жар, И дышит страсть ее устами. Вкуси любовь — бессмертных дар».Восстал от сонма клич, и своды восстенали:«Хвала и честь любви! певцу хвала и честь!» И полон сладостной печали,Очей не может царь задумчивых отвесть От девы, страстью распаленной;Блажен своей тоской; что взгляд, то нежный вздох;Горит и гаснет взор, желаньем напоенный,И, томный, пал на грудь Таисы полубог.Но струны грянули под сильными перстами,Их страшный звон, как с треском падший гром;Звучней, звучней… поднялся царь; кругом Он бродит смутными очами; Разрушен неги сладкий сон; Исчезла прелесть вожделенья,И слух его разит тяжелый, дикий стон: «Сын брани, мщенья! мщенья! Покорствуй гневу Эвменид; Се девы казни! страшный вид! Смотри! смотри! меж волосами Их змеи страшные шипят, Сверкают грозными очами, Зияют, жалами блестят… Но что? Там бледных теней лики; Воздушный полк на облаках; Несутся… светочи в руках; Их грозен вид; их взоры дики;То воины твои… сраженным в битве нет Последней дани погребенья; Пустынный вран их трупы рвет, И воют: мщенья! мщенья!Бежит от их огней пожар по небесам;Бедой на Персеполь их гневны очи блещут; Туда погибель мещут;К мечам! Бойницы в прах! Огню и дом и храм!..» И сонмы всколебались к брани; На щит и меч упали длани;И царь погибельный светильник воспалил.О горе, Персеполь! грядет владыка сил; Таиса, вождь герою,Елена новая, зажжет другую Трою.Так древней лиры глас — когда еще молчал Орга́на мех чудесный — Перстам послушный, оживлялВ душе восторг, и гнев, и чувства жар прелестный.Но днесь другую жизнь гармонии дала Сесилия, творец органа.Бессмертным вымыслом художница слилаПротяжность с быстротой, звон лиры, гром тимпанаИ пенье нежных флейт. О древних лет певец,Клади к ее стопам заслуг твоих венец… Но нет! вы равны вдохновеньем! Им смертный к небу вознесен; На землю ангел низведен Ее чудесным сладкопеньем!
Пловец*
Вихрем бедствия гонимый,Без кормила и весла,В океан неисходимыйБуря челн мой занесла.В тучах звездочка светилась;«Не скрывайся!» — я взывал;Непреклонная сокрылась;Якорь был — и тот пропал.
Все оделось черной мглою;Всколыхалися валы;Бездны в мраке предо мною;Вкруг ужасные скалы.«Нет надежды на спасенье!» —Я роптал, уныв душой…О безумец! ПровиденьеБыло тайный кормщик твой.
Невидимою рукою,Сквозь ревущие валы,Сквозь одеты бездны мглоюИ грозящие скалы,Мощный вел меня хранитель.Вдруг — все тихо! мрак исчез;Вижу райскую обитель…В ней трех ангелов небес.
О спаситель-провиденье!Скорбный ропот мой утих;На коленах, в восхищенье,Я смотрю на образ их.О! кто прелесть их опишет?Кто их силу над душой?Все окрест их небом дышитИ невинностью святой.
Неиспытанная радость —Ими жить, для них дышать;Их речей, их взоров сладостьВ душу, в сердце принимать.О судьба! одно желанье:Дай все блага им вкусить;Пусть им радость — мне страданье;Но… не дай их пережить.
Песня матери над колыбелью сына*
Засни, дитя, спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Когда отец твой обольстилМеня любви своей мечтою,Как ты, пленял он красотою,Как ты, он прост, невинен был!Вверялось сердце без защиты,Но он неверен; мы забыты.
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Когда покинет легкий сон,Утешь меня улыбкой милой;Увы, такой же сладкой силойПовелевал душе и он.Но сколь он знал, к моей напасти,Что все его покорно власти!
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Мое он сердце распалил,Чтобы сразить его изменой;Почто с своею переменойОн и его не изменил?Моя тоска неутолима;Люблю, хотя и нелюбима.
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Его краса в твоих чертах;Открытый вид, живые взоры;Его услышу разговорыЯ скоро на твоих устах!Но, ах, красой очарователь,Мой сын, не будь, как он, предатель!
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
В слезах у люльки я твоей —А ты с улыбкой почиваешь!О дай, творец, да не узнаешьПечаль, подобную моей!От милых горе нестерпимо!Да пройдет страшный жребий мимо!
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Навек для нас пустыня свет,К надежде нам пути закрыты,Когда единственным забыты,Нам сердца здесь родного нет,Не нам веселие земное;Во всей природе мы лишь двое!
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Пойдем, мой сын, путем одним,Две жертвы рока злополучны.О, будем в мире неразлучны,Сносней страдание двоим!Я нежных лет твоих хранитель.Ты мне на старость утешитель!
Засни, дитя! спи, ангел мой!Мне душу рвет твое стенанье!Ужель страдать и над тобой?Ах, тяжко и одно страданье!
Мечты*
