которой я у тебя прошу.
— Последняя милость! Ох, Уильям, ты меня пугаешь. Дорогой Уильям, впусти, впусти меня! Мне так холодно, я умру. Только на одно мгновение, и я буду тебя благословлять. Пожалуйста, впусти, Уильям.
Не скоро Сюлливан согласился открыть дверь.
— Мэри, я очень занят и открыл дверь только чтобы попросить тебя не мешать мне; я очень занят, пойди, ляг!
Но любовь и слезы делают свое дело. Не прошло и получаса, как он сознался жене в том, что утром будет драться на дуэли.
— Видишь, Мэри, это последствия твоего поведения, — сказал он. — Из-за твоей неосторожности, вероятно, погибнет жизнь твоего мужа. Но теперь не время ссориться. Я прощаю тебя, Мэри, прощаю от всей души, как сам надеюсь заслужить прощение.
Она зарыдала; когда же смогла наконец заговорить, вскрикнула:
— Ты говоришь, что теперь не время для ссор, так не время и для лжи. Слушай же: сегодня утром я сказала правду. Клянусь спасением души! Тебя обманули, жестоко обманули, с какой целью — не знаю, но ты обманут. Итак, не действуй необдуманно, пошли за всеми, кто был на обеде, расспроси их. Если я сказала тебе неправду, прогони меня на стыд и позор.
— Поздно, Мэри. Я его вызвал, и он принял вызов, — был ответ. — Я поверил бы тебе, но он сам сказал мне.
— Значит, он лгун. Позволь мне пойти с тобой. Пусть он ответит мне, что он сказал обо мне! — И бедная миссис Сюлливан залилась слезами.
На следующее утро Сюлливан уже оделся, его жена с отчаянием хваталась за него, когда ему подали письмо. В нем говорилось, что приятели Элиса подшутили над ним, уверив, что в опьянении он слишком вольно держался с миссис Сюлливан. Итак, в силу того, что обида не была нанесена, полковник выражал уверенность, что мистер Сюлливан удовольствуется его объяснением.
Миссис Сюлливан пожирала глазами письмо через плечо мужа к вдруг упала на колени в порыве благодарности. Муж горячо обнял ее.
Тот же молодой человек, который написал Сюлливану письмо от имени полковника, прислал Элису объяснительную записку, подделав почерк Сюлливана, в которой тот, будто бы узнав от общего друга о своем заблуждении, просил Элиса взять назад свой вызов и принять его извинения.
Все это еще накануне было подстроено Каррингтоном к его друзьями.
Позавтракали рано, и еще до полудня суда отчалили от берега.
Глава XXXI
Плавание шло быстро и хорошо, и капитан Каррингтон пользовался каждым удобным случаем, чтобы приглашать на свой фрегат дам. Дело в том, что он безумно влюбился в Изабеллу Ревель, но она не отвечала ему таким же чувством: ей нравилось бывать в его обществе, но и только.
Через месяц эскадра пришла к острову Святой Елены, куда фрегат должен был довести их; потом ему предстояло крейсировать под определенными градусами широты и, если он не встретит судов, отправиться в Ост-Индию. Итак, Каррингтона ожидала только временная разлука с предметом любви. Но юношески нетерпеливый молодой человек воспользовался тем коротким промежутком времени, в течение которого суда запасались водой, и предложил миссис Ревель руку. Изабелла вежливо отказала ему. Рассерженный, как ребенок, которому не дали желанной игрушки, он велел как можно скорее сделать все приготовления и на следующий же день отплыл.
Может быть, покажется странным, что Изабелла Ревель, посланная в Индию с тем, чтобы найти себе мужа, отказалась от такой хорошей партии. Но дело в том, что она отправилась в Индию, подчиняясь воле родителей, однако совсем не разделяя их взглядов.
Только Ньютону сообщил Каррингтон о своей неудаче, и оба строго сохранили тайну.
Теперь, после удаления фрегата, судам приходилось заботиться о себе самим, и командор Ботлькок издал распоряжение о порядке плавания, об упражнении людей в стрельбе из пушек и маленьких орудий. Тем не менее дамы продолжали появляться на палубе, и миссис Фергюсон величественно заседала посреди молодых девушек. Полковник все болтал о своем приключении на Мадейре, доктор Плаузибль усердно ухаживал за богатой мисс Тевисток. Все познакомились между собой и чувствовали большую усталость. Надо заметить, что к этому времени Ньютон уже успел приобрести всеобщее уважение.
Дул свежий ровный ветер, все поздравляли друг друга с близким окончанием долгого и томительного путешествия.
Обед подали под звуки старой песенки «О, ростбиф старой Англии». Во время долгих путешествий обед — большое облегчение. По обыкновению, старшие Ревель сели с одной стороны от капитана, мисс Тевисток и Мисс Изабелла — с другой. Дальше разместились остальные.
Капитан усердно угощал дам. Полковник тоже.
— Мисс Лаура, — между прочим сказал Элис, — позвольте положить вам кусок баранины.
— Благодарю вас, — ответила она, — я последнее время только и ем баранину, так что боюсь сама превратиться в овцу.
— Ну, это не будет соответствовать вашим наклонностям, мисс Лаура, — немного кисло заметила миссис Фергюсон.
— Почему вы так думаете? — спросила мисс Лаура.
— Потому что овца меняет имя и начинает называться бараниной только после смерти, а я подозреваю, что вы хотели бы переменить фамилию еще при жизни. (Это был жестокий удар).
— Как и вы, миссис Фергюсон, — спокойно заметила Изабелла, являясь на выручку сестре.
— Очень, очень хорошо сказано с обеих сторон, — заметил Элис, отвешивая поклоны обеим. — Но, пожалуйста, мисс Лаура, не говорите, что вы овца, не то мы все набросимся и съедим вас.
— Неужели? — ответила польщенная Лаура.
— Мисс Тевисток, позвольте послать вам кусочек баранины, — продолжал полковник.
— Только очень маленький кусочек.
— А что это на блюде перед вами, мистер Форстер?
— Цыплята, капитан Драулок.
— Мисс Изабелла Ревель, не угодно ли вам цыпленка?
— Нет, благодарю вас, капитан Драулок.
— Вы сказали «да» или «нет»? — спросил Ньютон, поймав ее взгляд.
— Я меняю намерение; да, — с улыбкой заметила она.
Я знаю наверно, что Изабелле Ревель совсем не хотелось цыпленка, пока она не заметила, что Ньютон готов услужить ей. Если обыкновенно любовь отнимает аппетит, отдадим ей должное — она иногда и вызывает его.
Так среди шуток и разговоров проходил обед.
Второй помощник заглянул в каюту и шепнул, обращаясь к капитану:
— «Азия» выкинула сигнал «иностранный парус, подозрительный».
— Отлично, мистер Джонс; не спускайте с него подзорной трубы.
— Миссис Фергюсон, не угодно ли вам этого торта? — предложил старший помощник.
— Пожалуйста, объясните мне, мистер Матьюс, — ответила пресвитерианка, — почему мистер Джонс сказал: «Подозрительный». Что это значит?
— Что значит? Да то, что ему не нравится покрой этого паруса.
— А это что значит?
— Что значит? Вероятно, что это французский фрегат.
— Французский фрегат? Французский фрегат! — раздалось несколько женских голосов.
— Мистер Матьюс, — заметил Драулок, — меня
