Для этой цели я даже сложил очаг из камней, используя глину как раствор: получилось некрасиво, но все же удалось соорудить полузакрытую печь, внутри которой должны обжигаться наши изделия. Пожалуй это была самая трудная задача, мне не удавалось непрерывно поддерживать нужную температуру и пламя по всей печи: горшки лопались, один край обгорал, превращаясь в черный черепок, второй оставался сырым и пластичным, пропускал воду после пары дней. Тем не менее путем долгих испытаний удалось слепить три горшка, которые выдержали обжиг и получились равномерно красными. Также совместно с Нел мы слепили и обожгли четыре более широкие миски. Они стояли наполненные водой вторые сутки, пока утечки воды не наблюдалось.
Сделать ручки для посуды мы не смогли, они просто отваливались, первое время пришлось обойтись без них. Но потом в голову пришла идея: аккуратно просверлив по паре дырок с каждой стороны, сделал веревочные петли, теперь горшки и миски стало легче переносить, даже нагруженными. Горшки были емкостью на примерно три литра воды, миски чуть больше. В горшках я собирался везти соль, неизвестно найдется она или нет на новом месте. Кроме этого у меня было уже десять гермомешков, в котором ранее хранилась пища, доставляемая с Земли на МКС. Как я не растягивал, но вчера мы съели последнюю порцию борща и щей, теперь мы могли есть только то, что добудем сами. Сушеное мясо мы ели когда не удавалась охота или были увлечены работами. За прошедшее время мы ошкурили все бревна, приготовленные для плота, чтобы процесс сушки шел быстрее. Бревна стали немного легче, но все еще были тяжелыми. Шкур у нас было немало, одеждой из шкур все были обеспечены.
Снова и снова думая о предстоящем переселении я пришел к выводу, что надо использовать все четырнадцать бревен, потому что предстояло взять много вещей на борт. Я не хотел оставлять китовую кожу, которая показала себя прекрасно: ни одна капля дождя не проникала в палатку и хижину, летом солнечные лучи не проникали сквозь нее и внутри было прохладно.
Когда осень стала подходить к концу, стало холодать. В этом году холодный воздух пришел раньше почти на месяц. Был конец ноября, а ощущение, что на дворе зима. Утром второго декабря по моему календарю пошел первый снег, в прошлом году он был только перед Крещенскими морозами. Белые хлопья падали на землю и таяли: мы уже два дня как перешли на зимнюю одежду, светильники с китовым жиром, которые летом использовали только ночью, теперь горели все время, благо запас жира позволял.
С момента появления кита на отмели в бухте мы использовали только малую часть жира, большой запас занимал большую часть ледника. Жир тоже надо было забрать с собой, нечасто киты умирают на отмели рядом с твоим домом. Две тушки антилоп и килограмм тридцать сушеного мяса хранилось в леднике, не считая рыбы, которой тоже было немало. Сегодня мы снова с утра собирались на охоту, стада ушли к реке, приходилось идти часа три, прежде чем найдешь добычу.
На охоту вышли вчетвером, в долине на некоторых возвышенностях появились белые пятна, здесь было холоднее и не весь снег таял. Когда мы дошли до скал и первого ручья, снег сильно усилился и немного поднялся ветер: теперь это больше походило на буран. Охотиться в такую погоду было нереально, идти обратно через всю долину под ветром и секущим снегом который больно колол лицо, желания было мало. Я вспомнил про ущелье за поворотом в нескольких сотнях метров от ручья и мы направились туда, подгоняемые завываниям ветра, который становился сильнее.
В ущелье ветра не было и снег падал без завихрений, мы дошли до площадки на самом конце ущелья и я отправил ребят собирать хворост, которого здесь практически не было, но был навоз. Видимо животные здесь часто пережидали непогоду. Выбрав самое удачное место для костра, начал сметать снег который успел здесь навалить толщиной в сантиметр, когда остановился не веря своим глазам. Кто-то другой, раньше меня, также решил, что это место идеально для костра: под сантиметровым слоем снега лежали угольки давно потухшего костра. Я позвал Нел и братьев: они также смотрели на эти следы пребывания человека и молчали. Кто-то был совсем рядом с нами, всего в трех часах ходьбы от нашего дома, совсем недавно. Луома в один голос пришли к выводам, что костер здесь разжигали примерно дней десять назад. Кто это был? Канги? Луома? А может другое племя? Настроение испортилось, нас всего четверо, трое еще подростки. Что будет если на нас навалился тридцать дикарей? А если сорок?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Костер разгорелся, снег продолжал идти, но охота мной была позабыта. Неизвестно, где рыскают чужие люди и неизвестно сколько их. Припасов у нас достаточно, чтобы перезимовать, просто решил сходить на охоту по первому снегу: некоторые привычки умирают трудно. Правда с другой стороны, благодаря именно этому решению, мы узнали, что рядом были люди. Почему они появились именно сейчас и куда они ушли? Эти вопросы меня занимали больше всего. Они могли только вернуться назад, потому что по правую сторону протянулась горная цепь, рядом с нами. Чуть левее долина выводила к морю. Оставался один путь, вернуться назад. Но тогда зачем они приходили? Может это просто передовой отряд разведчиков?
Едва дождавшись ослабления ветра, мы сразу двинулись в путь по все еще падающему снегу, я надеялся что снег скроет наши следы если люди находятся рядом. Глубина снежного покрова была по щиколотку, в прошлую зиму столько не выпало ни разу. Да и зима в этом году началась намного раньше. А что если это очередной ледниковый период? Мысль была неприятная, если землю будут сковывать морозы и снег станет лежать не месяц, а шесть и семь?
Подгоняемый неприятными мыслями назад я шел быстрее, поддавшись моему мрачному настроению, луома тоже шагали молча. Вот и обрыв, пришлось подниматься осторожно, пробуя копьем основание гряды, снег намел шапки, промахнешься с опорой и полетишь вниз. Наконец без происшествий мы поднялись: наша закрытая бухточка, защищенная с двух сторон скалами и с третьей стороны морем, отдававшим накопленное за лето тепло, была уникальна. Наверху было теплее, даже снег лежал не везде, тая быстрее чем ложился.
Цепочка наших следов была отчетливо видна в долине, если снег продолжится час, ее заметет. Пришлось Нел идти в ледник за порцией мяса, сегодняшняя охота не удалась. Когда мы ждали что сварится мясо, я поставил задачу своим воинам.
— Будем сторожить у обрыва, пока снега не станет больше, ночью сторожить не надо.
Со слов луома я знал, что древние люди не склонны передвигаться по ночам, хотя у них отличное зрение. По ночам на охоту выходили хищники и духи, причем духов дикари боялись больше. Первым на сторожевой пост отправился я сам: находясь на краю обрыва все время осматривал долину, на снежном покрывале движение можно было заметить издалека. Кроме одного стада буйволов, которые сгрудились и стояли прижавшись друг к другу, никакого живого существа больше не заметил.
Раг сменил меня примерно через полчаса, сыто рыгая. Я вернулся в лагерь, где получил свою порцию еды и секса прямо в палатке. Сегодня Нел была неутомима и необычайно страстна: риск обнаружения нас врагами снес ей башню.
Это могли быть только враги, любое человеческое племя для нас представляло опасность, из-за нашей малочисленности. Будь у меня еще с десяток парней, вооруженные рогатками и копьями, мы дали бы отпор противнику в три раза большей численности. Луома не имели понятия о луках и стрелах, у кангов я тоже их не заметил. Таким образом рогатка была единственным метательным оружием в это время.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Конечно могли существовать и более продвинутые племена, но я сильно в этом сомневался. Само наличие мамонтов говорило о том, что меня забросило довольно далеко во времени. Когда вахта Бара заканчивалось, уже стемнело и сторожить ночью смысла не было, тем более что следы уже скрылись под снегом.
Снег прекратился поздно ночью, но на смену ему пришел мороз. Пришлось перевести братьев к себе в палатку, чтобы не жечь два светильника и в палатке, укрытой кожей кита было тепло. Этой ночью я не слышал голоса птиц, под которые засыпал. Все птицы исчезли, видимо сильное похолодание их спугнуло, слышать голоса птиц мы перестали с этого дня.
