Другой вариант прервать брачное влечение – раны. Опасные, многочисленные – иными нашу живучесть не побороть. Без целителя-дракона на подхвате такое себе устраивать рискованно.
И нет гарантии, что это точно подействует, что я достигну того предела, при котором ослабну и приближусь к смерти настолько, что чары брачной магии развеются. И при этом у меня появится лишний свидетель моего истинного пола.
Как же болела голова. Это, наверное, от слишком большой дозы снотворного.
И надо идти в ИСБ… там хоть что-то отвлекает от Элора. Туда точно не явятся Неспящие.
Медленно положив ладони на ковёр, я стала приподниматься. Привалилась спиной к углу, снова оглядела комнату. Магическая сфера была единственным источником света, из-за плотных портьер не проникало ни лучика… я ведь ещё окна затенила.
Холодок бегал по спине, сердце стыло, и я… я поняла, что мне страшно. Страшно из-за зловещей тишины дома, из-за того, что я никого не ощущаю ментально, хотя в этом виновата, скорее всего, усталость.
Я жалкая, слабая и беззащитная сейчас. И почему? Только потому, что поцеловала Элора.
Ненавижу брачную магию!
Если когда-нибудь дойдёт до зачатия детей, я скорее яйца оторву дракону, чем позволю напоить меня своей поганой кровью! Будет стараться своими силами, без магических ускорителей процесса.
Злость и когти, которыми я цеплялась за стену, помогли подняться с колен.
Привалившись к стене, я сначала судорожно пыталась собраться с силами, дотянуться до сознания Энтарии, но не получалось, и я проявила слабость: позволила себе помечтать о том моменте, когда брачная магия, наконец, покинет мою кровь, и я освобожусь от этой тяги, от надоевшего тепла внизу живота, от этого мутного, всё затмевающего состояния, от образов, что снова лезли в голову, от ощущения губ Элора на моих, от чувства, что его руки скользят по телу, прижимают, ласкают, и нет в них брезгливости, как в тот раз между нами, когда он не укусил меня в основание шеи, не поцеловал возле крыльев, не погладил между ними…
Не знаю, сколько я стояла так, изнывая от желания и ненависти к тому, что желала.
Добраться до двери я себя заставила. Боль в изменяемых, выворачиваемых костях и суставах показалась блаженством, отдалившем ненавистно-сладкие образы. Я стиснула ручку двери. И оцепенела от страха: вдруг там за дверью – кровь…
Отступив, я рванула дверь на себя и оглядела гостиную.
Солнечный свет пробивался в окно, играл на мозаичной поверхности камина, отражался в светлых жемчужных волосах Энтарии. Она неестественно прямо сидела на диване и остекленевшим взглядом смотрела на входную дверь. Рядом с ней стояла тележка с тарелками под колпаками. Одна полусфера крышки лежала на полу, открытая тарелка пестрела засохшим зелёно-коричневым соусом.
Медленно развернув ко мне голову, Энтария отчиталась:
– Приходил слуга. Я никого не пускала. Забрала ужин. Поела. Следила.
– Сколько времени я здесь? – Голова болела всё сильнее, я прислонилась к стене и постаралась сосредоточиться на драконессе передо мной.
Лицо Энтарии ничего не выражало:
– Вы не приказывали следить за временем, я не знаю.
А я ведь не сказала ей заботиться о собственных нуждах, и всё это время Энтария сидела здесь, не могла даже в туалет сходить. Нужно было отпустить её, но… я не могла вспомнить, как это делать. На мучительное мгновение меня сковал дикий страх, что я утратила дар, утратила все свои способности. Но помрачение прошло, я сняла блокировку сознания и заменила приказ подчинения приказом действовать на своё усмотрение.
Взгляд Энтарии изменился, по лицу пробежала судорога.
– И-извините, – она бросилась в туалет.
«Элор бы точно сказал, что я безответственная и жестока, как и всякий менталист», – стоило так подумать, и я отчётливо представила, как он мне это выговаривает. Отбросив ненужный образ, отгородившись от бурных эмоций Энтарии, я вернулась в неприятно пахнувшую комнату и прижала к груди шкатулку с остатками снотворного.
Кожу всё сильнее опаляло, внизу живота разливался жар, поднимался по позвоночнику. Возбуждение пугало своей мучительной яркостью. Я задрожала – на этот раз от желания. Много раз мне доводилось создавать фальшивые воспоминания о близости с Халэнном из элементов чужих воспоминаний, порой я находила в них возбуждение, желание, наслаждение, – не все клиенты девушек были безнадёжны, – но никогда не испытывала ничего подобного. Может потому, что те воспоминания были притуплены временем, схожестью с другими, а я впервые испытывала всё это по-настоящему и так сильно. Или брачная магия делала эти чувства особенными. Они сводили с ума.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Мои когти вонзились в шкатулку, процарапали отполированную поверхность.
Развернувшись, я снова прошла в гостиную. Сквозь щель между дверью в купальню и косяком влажно поблескивал глаз Энтарии. Она боялась меня. Ослеплённая собственными желаниями, я не могла точно уловить её мысли, только чувства. Глядя на неё сейчас, вспомнила пережитый ею ужас, что я раз за разом пережила с ней, перестраивая её сознание, и меня снова замутило. Собственное возбуждение показалось гадким, отвратительным.
Если бы хоть один из драконов напоил Энтарию своей кровью, как бы она перенесла плен и насилие? С удовольствием отдавалась бы Тейранам? И как бы себя потом ощущала?.. Может, стоило изменить её воспоминания в этом направлении? Превратить кошмар в бешеную страсть? Но как она… как жить потом, зная, что была в восторге от всего этого? Или лучше так, чем помнить, как рыдала и умоляла о пощаде?
Энтария продолжала настороженно следить за мной.
Едва сдержавшись, чтобы не поморщиться от головной боли, я направилась к двери. Коснувшись ручки, снова застыла от ужаса. Опять мне казалось, что стоит отворить дверь – и я увижу кровь на полу, на стенах, целые реки крови. А воображаемый Элор шептал на ухо, мягко касаясь ладонями бёдер: «Я хочу тебя, если бы ты только знала, как я тебя хочу!»
Я стояла, не решаясь выйти, пытаясь совладать с мыслями, определиться, что делать. Возвращаться во дворец за порошком и зельем изменения запаха, после чего отправиться в ИСБ? Обойтись без порошка, воспользоваться запасом зелья из банка и вернуться к службе? Остаться здесь, снова забиться в угол и напиться снотворного?
Последнего я ни за что не сделаю – вдруг поняла я. Не смогу вновь спать здесь, в Столичном доме, пока в Столице действуют Неспящие. Мне не хватит смелости лечь здесь, не ощущая присутствия Элора. Не скажу, что он один обязательно справится с толпой Неспящих, но вызвать Ринграна с отрядом военных, гвардейцев и боевиков ИСБ в его власти.
Спрятаться в какой-нибудь пещере?.. Представила себя в тишине и одиночестве грота вдали от городов и живых существ. По коже пробежал холодок, а внутри неё будто заворочалась чешуя – так жутко стало от иррациональной уверенности, что Неспящие достанут меня и там, что они вездесущи.
«Это неправда!» – со злостью потянула дверную ручку, сердце неистово застучало.
В коридоре никого не было, кровью не пахло, и ужаса не ощущалась. Я выглянула наружу, затем вышла из комнат Энтарии и неохотно закрыла за собой дверь.
Тишина…
Озноб пробирал меня, безумно хотелось телепортироваться отсюда сквозь защитные чары прямо во дворец, спрятаться там, хотя я точно знала, что даже дворцовая охрана не гарантирует его обитателям безопасности, ведь и первую, и вторую жену императора Карита убили там. Умом я понимала, что цепочка спонтанных телепортаций и нора в нехоженых горах или брачном месте благодаря своей непредсказуемости станут надёжной защитой от встречи с Неспящими. Инстинкты и брачная магия толкали меня под крыло Элора.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
«Хватит бояться!» – я направилась к лестнице в большой зал особняка.
Жуткое предчувствие, что сейчас увижу разлитую по полу кровь, не отступало. Лужицы и кровавые брызги мерещились в тенях, в блеске пола, в каждом неровном изгибе отражений. Я боялась дышать, ступала бесшумно, словно это могло защитить от несчастий.
