Читаем без скачивания Снежный король - Лариса Соболева

– Постой, а ты? Ты здесь останешься?

– Естественно. Мне надо работать, а тебе учиться.

– Не хочу, не хочу, не хочу я там быть одна.

«Не хочу» стало лейтмотивом, Марат призвал на помощь Германа.

– Девчонка, ты малость сдвинулась, – разважничался тот. – Живо собирайся.

– Не командуй, – вздернула носик Света. – Я взрослая женщина, имею право... (Оба расхохотались, да так оскорбительно!) Вы! Как вы смеете! Дураки!

– Светка! – Герман вальяжно развалился на диване. – Ты не понимаешь положения. Зароешься в кастрюлях, в пеленках, превратишься в необразованную домашнюю грымзу, кому ты такая нужна будешь? Сама подумай, Марат скоро станет директором...

– Что-что? – поднял брови тот. – Не понял.

– Что ж тут не понять, – усмехнулся в усы Герман. – Один я не потяну. У нас со Светкой есть сеть специализированных магазинов, не ей же ими управлять.

– Почему это? – возмутилась она. – Я смогу.

Герман, изверг, издал не хохот – рыдания. И продолжил в издевательском тоне:

– И как же ты будешь управлять? Да тебя и меня заодно обдерут до нитки, а то и в тюрьму упекут. Нет, дорогая, управление – мужское дело. А ты учись пока.

– Прекрати разговаривать со мной как с идиоткой, – огрызнулась Света.

– Нет, – в том же духе сказал Герман, – ты не идиотка, ты пока дурочка. Но у тебя есть все предпосылки стать идиоткой. И потом, Света, разве папа мечтал, чтобы его дочь была заурядной домохозяйкой? Нам продолжать его дело.

Упоминание об отце привело к слезам. Впрочем, Света больше расплакалась от бессилия, слезы означали – сдаюсь. И через день Марат перевез ее. Он остался доволен квартирой в центре города:

– Отлично! Держи деньги, продукты перегрузим в холодильник, мама наготовила тебе всяких вкусностей. А я поехал...

– Как, уже?

– Герману обещал туда и обратно. Представь, сколько всего навалилось. Одних балансовых отчетов шкаф, я обязан все проверить до вступления в должность. Светильда, не плачь.

– Хочу и буду, – разнюнилась она. – А с женщиной ты договорился?

– Не понял. С какой женщиной?

– Соседкой. Чтобы готовила, стирала, убирала.

– Понимаешь... – Он обнял ее. – Я пока не могу платить домработнице, придется самой справляться, кое-какой опыт у тебя уже есть.

– Я знала, что ты так скажешь, – надулась Света. – На меня одну теперь все свалилось разом. За что мне это?

– Ну-ну, плакса ты моя. Буду звонить по вечерам, а ты звони по утрам, заодно меня разбудишь. Идет?

– Идет. Но я не хочу, чтобы так шло.

Обняла его и не отпускала, а когда он уехал, долго грустила.

Единственное в городе казино воображение не поражает. В трех залах – игорном, стриптизерном и банкетном, а вскоре откроется зал боулинга, – народ толпится с вечера до утра, так как развлечений здесь больше, нежели в кабаках. Герман любит свое казино, встречающее клиентов еще в фойе сверканием люстр и зеркал. Пусть сюда приходят не очень воспитанные, не слишком сдержанные и культурные люди, но они сумели отвоевать место под солнцем, они достойны уважения. Так думал Герман всякий раз, переступая порог казино, но не сегодня. Сегодня голова была забита предстоящим дознанием. Нашел-таки повод пригласить друзей Беллы – ее выздоровление. Она явилась в неподражаемом одеянии, шелковая бахрома обвивала фигуру, вздрагивая и открывая тело даже от неуловимого движения. Может быть, где-нибудь на приеме в столице наряд был бы уместен, но не в провинциальном захолустье. Мужчины поедали ее глазами, самые «простые» отпускали в ее адрес беззлобные остроты. Она же вела себя так, будто с пеленок посещала все казино мира от Лас-Вегаса до Гонконга. После второй рюмки Герман полез в карман:

– Чуть не забыл. Недавно я преподнес Белле подвеску, которую вы видите (она надела украшение по его просьбе). Хочу дополнить этот предмет и...

– Какая прелесть! – восхитилась Зоя, перехватывая раскрытую коробочку с кольцом. – Чудо! Мишка, ты мне никогда не делаешь таких подарков.

– Бабки тратить на фуфло? – зевнул Михасик, тяготившийся присутствием жены.

– Колечко – закачаешься, – с долей грусти сказала Зоя, отдавая коробочку подруге. – Молодец, Герман, щедрый подарок.

Интонация и завистливый блеск в глазах Зои вселили оптимизм в него, следовательно, он рассчитал верно – расколется. Теперь предстояло удалить лишних. Белла надела черную жемчужину на безымянный палец, приняла дар как должное:

– Очень мило с твоей стороны.

«Во наглая! – внутренне возмутился Герман. – Можно подумать, жемчуг получает в дар ежедневно». Он поднял рюмку:

– Наш девиз сегодня – бери от жизни все. Михаил, предлагаю попытать счастья в рулетку. А? Идем?

– Не, не, не! – запротестовала Зоя. – Он спустит все до копейки.

– Я плачу, – расщедрился Герман. – А вы посплетничайте.

Михасик подскочил как ошпаренный, на ходу влил в себя коньяк и умчался в игорный зал просаживать чужие деньги. А у Зои настроение упало, хотя перемены она списала на мужа:

– За рулетку всех продаст, скотина. А тебе удалось окрутить Германа.

– Я говорила, что это несложно. – Белла пригубила бокал с шампанским, улыбнулась, рассматривая кольцо. – Мог вознаградить меня более щедро.

– А мог вообще ничего не дарить. Носом не крути. Мужики сейчас сквалыги, а Герман устроил тебе роскошный пир, кольцо подарил. Что еще нужно?

– Все, – хищно сверкнула глазами Белла. – Я стою дороже ужина и кольца.

– Но это ты так считаешь, – снисходительно глядя на подругу, сказала Зоя. – Герман переменчив как погода. Одно твое неосторожное движение – и тебе не видать его.

– Ты же сама предлагала заняться им, а теперь, когда я его завоевала...

– Сейчас я предупреждаю, чтобы ты не наделала ошибок.

– Успокойся, он без ума от меня. Тихо, он идет.

– Не люблю проигрывать, поэтому отступаю, – сказал Герман, упав на стул. – Осталось четыре фишки. Белла, не попробуешь? Выигрыш твой.

Она подалась к нему, запечатлевая мелкие поцелуи на его губах, лениво произнесла:

– Думаю, мне стоит чаще болеть, так я выиграю больше. Ладно, давай фишки, попытаю счастья.

С крупье Герман договорился, что те продержат Беллу и Михасика до условного знака, давая им выигрывать, но и подогревая проигрышем. Это всегда можно устроить. Проводив Беллу нарочито похотливым взглядом, Герман покосился на Зою, которая курила в задумчивости, недобро уставившись подруге в спину. Вот что значит – сделать подарок женщине в присутствии другой. Какая изумительная черта – зависть, ее стоит подкормить:

– Потрясная женщина, сводит меня с ума.

– Да, она умеет окручивать мужиков, – сказала Зоя комплимент не в пользу подруги. В который раз Герман поразился значимости не слова, а интонации.

– Считаешь, меня можно окрутить? – налил он коньяку ей и себе. – Будем?

– Будем, – взяла она рюмку, выпила. – И тебя она может окрутить, и всех, кто подошел к ней ближе чем на два метра.

– И Мишку твоего окрутила?

– А то! Только он ей до задницы.

– А кто ей не до... задницы? – Герман уплетал мясо, казалось, ответы Зои его не слишком занимают.

– Ты, например.

– Раз есть «например», стало быть, я не один? Это ты хотела сказать?

– Ничего я не хотела, – поморщилась Зоя, выпивая еще рюмочку. – Ты состоятельный, красивый, молодой, так что успокойся, она твоя. Это же не старенького и плешивенького дедушку ублажать.

– Неужто у нее старые пеньки были? – не поверил он, наливая.

– Какая разница? То до тебя было. Да правильно она делала, что доила старых козлов, так им и надо. Мир повидала, шмотки от лучших кутюрье носила... А возьми меня, что я видела хорошего? Стирка, уборка, плита. И мой скот это не ценит. Давай лучше выпьем.

– Давай, – кивнул он, улыбаясь. – Чтобы елось и пилось, хотелось и всегда моглось. – Выпили, закусили. – Ты права, я тоже не святой. Только мне непонятно, почему Белла вернулась домой?

– Понимаешь, каждая баба мечтает выйти замуж, а это такая, скажу, паскудная лотерея... – Захмелевшая Зоя закурила. – Ты выбираешь, прицениваешься, вот он – думаешь. А потом обнаруживаешь, что под боком спит дерьмо, от которого мечтаешь избавиться любым способом. Скажу по секрету, большинство баб не подсовывает своей половине яду только из-за страха, что посадят. Вот и Белле такой попался...

Настала пора ягодок. Муж ревновал Беллу к телеграфному столбу, стулу, кирпичу на дороге. Наверно, она терпела бы и дальше, если б не обострилась ситуация. С ней добивался встречи фотограф, делавший снимки в «Имидж-классе». Белла убежала к нему на рандеву из одного любопытства. Фотограф предложил ей выкупить негативы и сунул пачку снимков. Глаза полезли на лоб, когда она перебирала фотографии. Белла голая – полбеды, красивая эротика. Но вот она и две девушки, Белла и юноша, Белла и два юноши. Тогда она воспринимала просьбы лечь, стать в ту или иную позу, высунуть язычок вполне нормально. Но сейчас в ее руках была тяжелая порнография, где фотограф умело использовал композиции, улучшив их мастерским фотомонтажем. И вышло: юная Белла лесбиянка, Белла делает минет, Белла занимается сексом с одним, двумя, тремя! Кстати, парни снимались в трусах-стрингах телесного цвета, на фотографиях у них были неправдоподобно большие члены, как у коней.