Это же предложение было доведено до сведения правительств США и Великобритании через главу шведского Красного креста графа Бернадотта. Предложение о союзе Гиммлер подкреплял веским «аргументом» – ракетами своего Брауна.
Ведь если от самолетов-снарядов «Фау-1» еще имелись средства защиты, то от ракет «Фау-2» их не было. Командующий английской зенитной артиллерией Фредерик Пайл признавал позже, что Великобритания вплоть до самого конца войны не располагала средствами противоракетной обороны для борьбы с «Фау-2»77. И в этом были виновны английские правительственные круги. Они пренебрегли своевременными предупреждениями антифашиста Куммерова, а впоследствии игнорировали те многочисленные сообщения о подготовке гитлеровцами нового оружия, которые исходили от участников французского, голландского, польского и немецкого движения Сопротивления, недооценивали бесчеловечность фашистских агрессоров и стоявших за их спиной алчных магнатов военной промышленности.
В то время как под сокрушительными ударами Советской Армии разваливалась гитлеровская военная машина, а англо-американские войска, почти не встречая сопротивления на Западе, продвигались вперед, высшие эсэсовские чины под руководством группенфюрера СС Вальтера Шелленберга – начальника VI управления Главного управления имперской безопасности вынашивали новые планы. Кто-кто, а уж они-то прекрасно знали, сколь мала была точность попадания «Фау-1» и «Фау-2». Тогда поправить дело решили с помощью летчиков-смертников. Оберштурмбанфюрер СС Отто Скорцени приказал набрать и подготовить 250 самоубийц78. О том, как мыслили эсэсовские преступники использовать пилотируемые смертниками самолеты-снаряды, чтобы «наилучшим образом поразить и парализовать наиболее чувствительные центры русской промышленности и снабжения», рассказал в своих воспоминаниях сам Шелленберг. «Мы могли бы, – писал он, – с бомбардировщика дальнего радиуса действия запустить снаряд „Фау-1“ вблизи намеченного пункта, чтобы затем пилот-смертник направил его прямо в цель. Для этого нашлось бы достаточное число (ослепленных фашистской пропагандой. – Ю. М.) летчиков. Бомбежке должны были подвергнуться индустриальные комбинаты Куйбышева, Челябинска, Магнитогорска, а также районы, расположенные за Уралом. Но все эти планы, – признавал Шелленберг, – потерпели крах из-за недостаточной способности к действиям нашей авиации»79.
Поэтому насквозь лживы утверждения геббельсовских подручных и их подвизающихся в боннском государстве последышей, которые и сегодня продолжают твердить, будто гитлеровское «чудо-оружие» «сулило победу». Этих неонацистских писак нисколько не смущает, что ракеты оказались неспособными принести гитлеровцам столь желанную «конечную победу».
«Если бы тайну Пенемюнде не разболтали, – заявляет один из таких писак, – «Фау-1» и «Фау-2» наверняка удалось бы применить еще до высадки (англо-американских войск. – Ю. М.) в Нормандии. Кроме того, до момента капитуляции были бы уже готовы к действию и другие виды оружия»80.
Западногерманский автор Людвиг Мюнцингер пишет в этой связи: «Было слишком поздно, чтобы новые, еще недозрелые виды оружия смогли бы привести к перелому в ходе войны»81.
Конечно, брауновские ракеты были «недозрелыми». Почти каждая третья ракета не срабатывала из-за конструктивных недостатков. Но дело, разумеется, не в этом. Фашизм был обречен на поражение, ибо против него поднялись народы.
Ужасы «Доры»
Из трубы крематория концлагеря Бухенвальд черной пеленой стлался дым. «Фабрика смерти» работала с полной нагрузкой. В одной из работавших в крематории команд находился и чех Франтишек, уроженец Праги. Действовавший в лагере подпольный центр антифашистского Сопротивления дал ему задание тщательно осматривать поступающие трупы: под повязкой на руке одного из убитых будет спрятана записка, тайно пересланная из работающей вне лагеря команды заключенных. Больше Франтишеку не сказали ничего. В феврале 1944 года в окровавленных бинтах узника, явно убитого ударом в голову, он нашел наконец записку, написанную карандашом, и передал ее тайному связному.
Шифрованная записка попала в руки заключенного Эмиля Хршля, чешского коммуниста, работавшего в инфекционном бараке. Вечером он, пользуясь в качестве кода книгой «Очерки общей практической медицины», расшифровал написанное. Первым из всех живых, не принадлежащих к фашистской клике, он проник в сокровеннейшую тайну нацистского рейха – тайну производства самолетов-снарядов «Фау-1», и ракет «Фау-2»! В записке говорилось: «„Дора“ находится у подножия горы Конштайн, в четырех километрах северо-западнее Нордхаузена. В горе прокладываются туннели. Запланированы две большие штольни и больше сорока боковых помещенений. Спим, где работаем, в горе. Со стен стекает вода. Все до сих пор пережитое нами бледнеет в сравнении с „Дорой“. Здесь должно производиться секретное оружие».
Хршель поспешил перевести полученное известие с чешского на немецкий и передал его действовавшему в лагере подпольному интернациональному комитету...
Осенью 1943 года, после того как фашистский ракетный центр Пенемюнде, на острове Узедом, подвергся бомбежке, эсэсовцы под усиленной охраной начали отправлять из Бухенвальда большие партии заключенных. Куда – неизвестно. Каждый день через ворота лагеря проходило сотни четыре узников. Их грузили в товарные вагоны с надписью: «Опасно, тиф!» Надпись должна была отпугивать железнодорожников и посторонних. Запломбированные вагоны открывали только ночью. А потом колонны заключенных исчезали в недрах горы Конштайн. Тысячам узников суждено было не увидеть больше дневного света.
Чтобы обезопасить производство новых видов оружия от налетов авиации противника, гитлеровцы решили построить завод под землей, согнав туда политических заключенных разных наций – чехов, поляков, югославов, русских, французов, а позднее также итальянцев и венгров. Для этой цели было решено использовать мощный известняковый массив в южной оконечности Гарца. План предусматривал пробивку в горе двух огромных параллельных туннелей с железнодорожными путями, от которых должны были отходить поперечно расположенные штольни-цехи. В дальнейшем подавляющая часть всех подземных производственных площадей гитлеровской Германии (а они к концу войны достигали миллиона квадратных метров) была сосредоточена под непробиваемой бомбами 70-метровой толщей Конштайна.
Работы здесь производила бухенвальдская внелагерная рабочая команда, носившая условное наименование «Дора». Затем эсэсовцы создали на ее основе самостоятельный концентрационный лагерь, который назвали «Дора-Миттельбау».
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
