люди убили мою семью!
— Значит ты сможешь отомстить! — обрадовался Санбек. — Воинов у нас предостаточно. Нападём на деревню, перебьём всех мужчин, а женщин… — он похотливо усмехнулся, — женщин используем по назначению.
— Нет! — рявкнул я, и парень отшатнулся от меня, ошарашенно моргая глазами.
— Слушайте меня все! — призвал я внимание соратников. — Никого мы грабить не будем! Мы войдём в деревню. Если поганый Омис и его воины будут там, мы начнём сражение против них. Но только против них! Мирных людей не трогать! Не трогать и тех воинов, которые откажутся биться с нами. Я запрещаю грабить и насиловать, убивать без причины и разорять жилища. Мы единый народ! Как мы построим сильную империю, если продолжим резать друг друга? Я приказываю каждому из вас вести себя достойно и справедливо. Каждого, кто нарушит приказ, ожидает смерть! Марик, проследи, чтобы мои слова были переданы каждому человеку.
— Будет выполнено, Хизар! — Марик с готовностью и каким-то особенным восторгом принялся выполнять эту задачу: отправил с соответствующим поручением людей, что бы те обошли всю толпу ахаров и громогласно объявили о моём решении.
Я же поручил Гурику выслать вперёд отряд разведчиков, чтобы они разведали обстановку в деревне. Уже через несколько минут от нас отделилась группа молодых мужчин и направилась в указанном Одноглазым направлении. Мы двинулись за ними следом.
К деревне мы приблизились незадолго до заката. Многочисленные юраки казались безжизненными памятниками. На улице не было ни одного человека. Разведка доложила мне, что в деревне практически нет воинов. Видимо проклятый Омис со своим сбродом трётся возле великих ханов, чтобы повысить свой статус, выполняя какие-нибудь подлые и жестокие поручения. Они бросили своих женщин, стариков и детей, совершенно не заботясь об их участи.
Я вышел в центр деревни и громогласно произнёс:
— Приветствую вас, ахары! С вами говорит Хизар Марэк! Я- человек с огненным сердцем и я обещаю вам защиту и процветание в том случае, если вы признаете мою власть!
Я сделал паузу. Мои люди взирали на меня с большим вниманием. Что же касается жителей деревни, то они, поняв, что никто не собирается их грабить и убивать, начали потихоньку выглядывать из своих юрак. Некоторые даже осмелились выйти наружу.
— Грядут великие перемены! — продолжил я. — Степь уже совсем не та, что была прежде. Скоро, совсем скоро она обрушит свою ярость на ахаров! Но я знаю, что мы сможем противостоять Степи! Для этого надо объединиться и стать наконец сильным народом! Хватит междоусобиц! Хватит несправедливости! Хватит рабства! Отныне женщины не должны бояться рожать новых воинов, а старики не должны умирать в нищете. Детей не должна постигать смерть от руки грабителя, а юные девицы должны перестать бояться насилия!
Деревенские высыпали из юрак и стали впитывать такие желанные слова. Я видел по их глазам, что речи мои проникают прямо в исстрадавшиеся сердца.
— Я клянусь вам, что отныне нельзя будет безнаказанно обидеть слабого и беззащитного! Каждый преступник: насильник, грабитель, убийца, вор должен понести наказание! — заявил я. — И наказание суровое! Пусть этим наказанием станет смерть! Я со своими людьми направляюсь в Амбухат, дабы свергнуть несправедливую власть великих ханов, избавить от гнёта мой народ, а затем дать достойный отпор Степи! Степь покорится ахарам! Сейчас я прошу ночлега для себя и своих людей, чтобы завтра со свежими силами мы могли двинутся на город.
Я ещё много чего говорил. Ахары задавали мне вопросы, на которые мне надо было отвечать честно и открыто, чтобы завоевать доверие людей. И люди начали верить мне. Нас разместили на ночлег в деревне. Женщин, детей, стариков гостеприимно пригласили в юраки, мужчины расположились между жилищами. Нам довелось даже плотно поужинать, причём не надоевшей тынчой. Нас угощали лонией, сваренной с лапшой и кусками верблюжатины, вином из янарского винограда и мучными лепёшками. Но я не терял бдительность и приказал выставить часовых.
Перед тем, как идти спать, я захотел увидеть Илону. Мене непреодолимо тянуло к ней. Девушка расположилась в центральной юраке вместе с детьми бедной Лиманы. Она, уложив ребят спать, вышла зачем-то из жилища и сразу наткнулась на меня. Девушка вздрогнула, но не от ужаса передо мной, а от неожиданности. Длинные ресницы часто захлопали, словно опахало какой-нибудь знатной дамы Запада.
— Прекрасный вечер, — заметил я и почувствовал, как широкая улыбка появилась на моём лице.
— Вечер изумительный, — улыбнулась в ответ Илона, и моё сердце возликовало.
— Не хочешь прогуляться под звёздным небом. Здесь, в пределах действия магического купола, мы в безопасности.
Девушка молча кивнула, и мы пошли подальше от любопытных взоров.
— Что говорят обо мне хозяева юраки, в которой ты разместилась?
— Они сказали, что сперва боялись тебя. Опасались, что начнёшь грабить, имея столько воинов в своём распоряжении, — поведала мне Илона, — но теперь в их сердцах затеплилась надежда на то, что легенды не врут.
— То есть они верят мне? — обрадовался я. — Верят, что я человек с огненным сердцем?
— Они хотят в это верить, — отозвалась девушка.
— А ты? Ты веришь мне? — спросил я, замирая от волнения.
— Я верю тебе, Хизар, — Илона взглянула мне прямо в глаза, и этот взгляд, казалось, обжигал мне душу. Жар прокатился волной по моему телу. Я несмело приобнял девушку, готовый в случае её сопротивления тут же отпустить её. Но она не сопротивлялась. На висках моих запульсировали вены. Я прерывисто задышал.
— Что же это значит, прекрасная Илона? — пересохшим языком прошептал я. — Не значит ли это, что я могу рассчитывать на нежные чувства…
— Можешь, — последовал короткий ответ. Я крепче прижал девушку к своему телу. Она по-прежнему не оказывала никакого сопротивления.
— Тогда скажи мне, Илона, — что ты чувствуешь?
— Я чувствую, что сердце моё не сможет больше без тебя, — произнесла красавица и тут же спрятала лицо на моей груди.
Мы больше ничего не говорили. Просто стояли и наслаждались обществом друг друга. Над нами сияли звёзды, где-то недалеко засверкали всполыхи: это маги, исполняя свой долг, простирали над землями ахаров защитный купол. Я забыл обо всём. Забыл о мести врагам, о степных тварях, о бесконечных бедах своего народа. Для меня в тот момент существовала лишь Илона, этот чудный цветок, что был мною спасён от чудовищной смерти. Я содрогнулся при мысли, что стало бы с Илоной, не окажись мы с Санбеком тогда возле Жертвенника.
— Мне надо идти к детям, — тихо сказала моя красавица, — они могут проснуться и испугаться, не обнаружив меня рядом.
— Тогда идём, — нехотя отозвался я.
Проводив Илону до юраки, я ещё долго стоял рядом с жилищем и
