блаженно улыбался, даже когда девушка юркнула в узкий проход.
— Милостивый господин, — вдруг услышал я старческий голос за спиной. Обернулся. Передо мной, опираясь на посох, стоял пожилой ахар. Он укутан был в короткий румых на верблюжьем меху. Из-под румыха виднелся хатыль зелёного цвета, что выдавало в старике родственника ненавистного хана Омиса Обэка.
— Я слушаю тебя, старик, — голос мой сделался суровым.
— Меня зовут Форэм Обэк, — представился собеседник, — я дядя главы нашего клана, Омиса. Но не спеши хвататься за меч, ибо я не причастен к смерти твоих близких.
— Не беспокойся, — отозвался я, — таких стариков не казнят. Но с чем пожаловал ты ко мне?
— Я вижу, что ты благородный человек, Хизар Марэк, — объяснил Форэм, — ты не стал мстить нашей деревне за смерть отца и братьев, хотя другой перерезал бы сейчас всех жителей, оставшихся без защиты воинов. Но ты иной, и потому я верю, что тебе уготована особенная судьба. Проследуй за мной в мою юраку, чтобы я мог угостить тебя, как дорогого гостя.
Было в этом старике что-то особенное. В нём сочетались мудрость и бесстрастность, свойственная людям, почти отжившим свой век. Советы таких старожил бесценны, и потому я без промедления воспользовался приглашением.
Когда я вошёл в юраку Форэма, ноздри мои защекотал приятный запах люкинды, большой лепёшки с верблюжатиной. Обычно такое блюдо могли позволить себе люди зажиточные. Клан Обэк был не таким богатым, но кусок верблюжатины для гостя нашёлся. Это польстило мне. По приглашению хозяйки я уселся возле очага и разделил со стариком позднюю трапезу. Когда посуда была отставлена в сторону, а кувшин опустошён, старик, помолчав, сказал:
— Племянник мой, Омис Обэк, сверг когда-то меня с трона. Точнее он проделал тонкую работу, чтобы вынудить меня передать власть в его руки. Подданные наши были им подговорены, воины изменили мне. В тот день мерзавец ещё не на столько обнаглел, чтобы резать всех подряд, поэтому я остался жить. А теперь я стар и я больше не конкурент хану Омису. Но не это меня печалит, Огненное Сердце. Я стражду, наблюдая обнищание наших людей. Хан ни сколько не заботится о своей деревне. Он оставил нас прозябать здесь в Степи, а сам трётся возле великих ханов в Амбухате. Сколько времени прошло после священных дней Харун-Даха, а наш горе-глава так и не вернулся сюда. Выручка от торговли не дошла до жителей деревни. Просмотри: здесь нет ни хана, ни воинов. Кто защитит нас в случае набега соседей? Тем более кто встанет на нашу защиту, если степное лихо и впрямь прорвётся сквозь купол?
— Я бы оставил тебе часть своих людей для охраны, но у меня на счету каждый воин, не так уж нас и много.
— Я понимаю это, Хизар, — кивнул Форэм. Я прошу тебя лишь об одном: убей проклятого Омиса. Он разорил наш клан.
— Я непременно сделаю это, — мысли мои закипали при воспоминании об этом негодяе.
— Вот и славно, — вздохнул старик, — а теперь пора спать.
Он указал мне на ложе, а сам разместился на соседнем. Утомлённый, я сразу закрыл глаза.
Ночь пролетела быстро. Казалось, мои веки только сомкнулись, но тут пришлось проснуться из-за дикого шума. Я вскочил. Свет сверху струился из дымового отверстия. С улицы раздавались крики и плач.
— Хизар! Хизар! — послышался голос Одноглазого. — Беда!
Я выскочил из юраки, обнажив меч и сверкая глазами. Ахары отпрянули от меня. Следом из жилища вышел и Форэм.
— Один из наших убил ребёнка! — выпалил Одноглазый, не дожидаясь вопросов. — Вон его ведут наши воины!
Я посмотрел, куда показывал Одноглазый. И правда мои воины вели мужчину, руки которого были скручены за спиной. Следом за ними шла вопящая женщина. Лицо схваченного было опущено вниз, а голову покрывал капюшон.
— Кто нарушил мой приказ? — взвыл я. — Это Джек Скиталец?
В глубине души я даже надеялся, что это Джек. Мне этот чужестранец не нравился своим независимым поведением. К тому же он мог вести подрывную деятельность, настраивая против меня людей, что уже случалось. Какой удобный случай расправится с опасным человеком законно.
Схваченного подвели ближе, и сердце моё вздрогнуло, пот выступил на лбу. Это был Санбек…
Молчанием окрасилось степное неприветливое утро. Народ сходился всё ближе. Даже орущая женщина, казалось, онемела. Санбек поднял на меня глаза и его рот скривила презрительная улыбочка. Он первый начал разговор.
— Хизар, прикажи отпустить меня. Ничего особенного не случилось. Я просто решил развлечься со служанкой вот и всё.
— Причём здесь ребёнок? — строго спросил я.
— Он убил моего сына! — взорвалась новой волной отчаяния женщина. — Бедная моя девочка приглянулась этому хищнику! Он напал на неё и повалил наземь! А мой младший сынишка кинулся защищать сестру, тогда этот изверг одним ударом вышиб из него жизнь!
Негодование вскипело в моей груди, глаза в любой момент могли начать метать искры.
— Ты что наделал! — взревел я. — Я что сказал? Я сказал никого не трогать!
— Но, Хизар, это всего лишь слуги…они почти рабы, — запинаясь отозвался Санбек. От его ухмылки не осталось и следа.
— Я говорил тебе сотню раз, что рабство надо искоренять! И прежде всего надо искоренять его из сознания людей! Я так и не смог вышибить его из твоей головы!
— И что ты со мной сделаешь? — нервно рассмеялся Санбек. — Прикажешь выпороть в присутствии толпы? Из-за какой-то челяди?
— Отойдите от него, — приказал я воинам.
Те повиновались.
— За нарушение приказа, за убийство невинного дитя ты проговариваешься к смерти, — слова мои монотонным ритмом оглушили виновника трагедии. И в тоже время резали мою душу.
Лицо Санбека перекосилось от ужаса и удивления.
— Постой, Хизар, что ты несёшь? — пролепетал он в волнении. — Я же спас тебя, помнишь? А перед этим я привёл тебя в катакомбы, помог там освоится…ты не можешь…
— Могу… я должен, — тихо, но жёстко ответил я, еле сдерживая боль, терзавшую мне грудь. — Я обещал жителям этой деревни, что никто из них не пострадает. Я предупреждал, что смертью покараю того, кто ослушается меня. Как теперь отказаться мне от своих слов? Если каждый воин начнёт по собственной прихоти казнить и насиловать, мы превратимся в мародёров и грабителей. Но у ахаров должно быть другое будущее. Они должны стать великим народом! Отныне никто не посмеет нарушать приказ и измываться над своими же беззащитными соплеменниками.
— Ты не можешь мня убить! — истерично заорал Санбек и бросился на меня. Но я уже воздел карающую длань к небу. Мгновение и струя пламени впилась в тело моего соратника, перед которым я был в
