несколько дней, видимо, изучал спрос.
Кстати, линии в советское время работали в три смены, то есть круглосуточно, с остановкой на профилактику раз в полгода. Футеровка из огнеупорного кирпича разрушалась при частом охлаждении и нагреве печей закалки и отпуска. Температура 95 °C в закалочной печи достигалась за двое суток по специальному режиму с целью равномерного нагрева футеровки, конвейерной ленты, валов, направляющих — деталей из жаростойкой легированной стали.
Реторты для катализатора оказались на месте, в газогенераторах. Одна была весом полтонны, сталь жаростойкая — 35 % хрома и 15 % никеля. Сдать в цветмет — полторы машины. Природный газ при четырёхстах пятидесяти градусах Цельсия, проходя через реторту, становится нейтральным эндогазом, в атмосфере которого при 125 °C гарантируется сохранение в металле углерода и легирующих элементов, обеспечивающих прочность металла.
Не имея поддержки на заводе, я серьёзно рисковал своим авторитетом и, видимо, должностью. Надо было приобрести специальную бор-содержащую сталь для холодной высадки на Липецком металлургическом комбинате (а она дороже обычной стали), найти заказчика, заключить договор. Нашли частника из Тольятти, который согласился на предоплату болтов М10 класса прочности 88,6 g (это болты на сборку «Жигулей») в количестве 8 тонн. На всё отводилось 30 рабочих дней. Как должна работать линия и агрегаты, кроме меня не знал ни кто.
Я нашёл хорошего электрика, пенсионера, разбирающегося в промышленной электронике семидесятых годов. Заключили с ним договор. В три дня он должен был провести дефектовку всех шкафов управления и другого электрооборудования, а мы должны были обеспечить его приборами и материалами. Рабочий день не нормирован. Человек видел оборудование впервые. Я рассказал, как должны работать все пять агрегатов линии. Специалист оказался опытный, с головой, каждое утро мы с ним обсуждали возникающие проблемы.
Кроме электрической части, надо было приводить механизмы в рабочее состояние. Для этого пригласил на работу знакомых термистов, пенсионеров, которые проработали на линиях больше десяти лет, многое знали и умели. Пришлось повоевать с Гринёвым и Капышом по вопросу оплаты. Рабочие завода приходили жаловаться на меня, что я нанял людей со стороны, и деньги достанутся посторонним. Но в присутствии хозяев я задал им несколько вопросов по работе, и все убедились, что эта задача им не по плечу, ни по знаниям, ни по квалификации. К тому моменту хорошие специалисты разбежались по частникам.
В месяц, конечно, не уложились. Прокрутили собранную линию без нагрева, и сразу появились новые проблемы. Продукция не была готова. Лишь перед новым 2006-м годом линия стала выдавать готовую продукцию. В дальнейшем накапливали 40–45 тонн продукции, контролируя качество по твёрдости и на разрывной машине с усилием 50 тонн. Возможность термообработки позволила получать дополнительную прибыль. Хозяева хотели поощрить, но, как потом признался Капыш, Гринёв этому помешал.
В адрес главного инженера завода «Станконормаль», по старой памяти, приходило много журналов на русском языке из западных стран по нашей тематике. Каталоги нового оборудования, цены, новинки отрасли производства крепежа — новые марки стали, новые способы термообработки, покрытий, упаковки, тенденции развития холодно-высадочного оборудования и инструмента. Европа утрачивала лидерство в этой области. Лидерами стали Тайвань и Сингапур. Мы безнадёжно отставали. Стало много высокопрочного крепежа из Китая. Цены ниже наших, покрытие лучше. Тарифы на электроэнергию росли, металл дорожал. Решением «нашего» правительства металлурги должны были продавать металл на внутренний рынок на 30 % дороже, чем за границу. Из зарубежных каталогов видел, что можно купить сталь на 20–35 % дешевле за рубежом в рублёвом эквиваленте, но чудовищные тарифы на растаможку всё обнуляли. Убеждён: всё было направлено на уничтожение промышленности.
Сохранившееся оборудование без профилактического ремонта требовало больших затрат. Объём заказов резко сократился. Делали небольшие партии оригинальных деталей. В начале 2010 года я уволился. Рабочих осталось всего тридцать человек. Когда-то передовой, процветающий завод умер!
Мне не хочется заканчивать свою повесть на этой печальной ноте. Многое в этой жизни имеет конец, но смириться со смертью мы не можем. Жизнь продолжается, и жизнь побеждает. Она подобна аккорду, в котором есть не только печальные ноты, но и светлые, и торжествующие:
«Так ликуй и вершись
В трубных звуках весеннего гимна!
Я люблю тебя, жизнь,
И надеюсь, что это взаимно»!
Примечания
1
ГРЭС — государственная районная электростанция.
2
Чувяки — самодельная обувь типа тапочек. Верх — плотная ткань, часто брезент. Низ — плотный войлок или транспортёрная лента. На чувяки часто нашивали цветные ленты для усиления шва и поддержания формы. Такая обувь — всех размеров и фасонов — продавалась на базарах.
Ноговицы — самодельная зимняя обувь. Шилась из плотной шерстяной ткани. Ткань с натуральной ватой прошивалась частыми строчками. На рынках был большой выбор ноговиц — мужских и женских, разного фасона. Ситуация с обувью характеризует образ жизни того времени.
3
В то время большие станицы на Кубани переименовывали в города (Тимашевская в Тимашевск, Белореченская в Белореченск), поэтому в разговорной речи соседствовали старые и новые наименования.
4
Мотовѝло — рабочий орган жатвенной части уборочных машин.
5
Стерня (и стернь) — жнивьё, сжатое поле.
6
Так в просторечии назывались грузовые автомобили ГАЗ (Горьковского автозавода).
7
Капсюль — колпачок с воспламеняющимся от удара взрывчатым веществом (в патронах, снарядах и т. п.).
8
Суконный тёплый головной убор с длинными концами, надеваемый поверх шапки.
9
Кѝрза — заменитель кожи, плотная многослойная ткань, пропитанная для предохранения от влаги особым составом.
10
Капонѝр — огневое (пулемётное, орудийное) оборонительное сооружение, в данном случае — укрытие для самолётов.
11
Трелёвка — от нем. treilen — тащить — транспортировка срубленных деревьев, хлыстов, брёвен.
12
Втулка — деталь машины или устройства в виде полого цилиндра, в отверстие которого входит сопрягаемая деталь (в данном случае ось).
13
В НПИ, да и не только в нём, была такая практика. При изучении иностранного языка преподаватель требовал, помимо изучения грамматики, практики перевода. Надо было из газеты на изучаемом иностранном языке, в которой тексты располагались колонками, выбрать для перевода любой отрывок текста размером в тысячу строк.
14
специалистов по маркшейдерской съёмке. Они занимались работами по определению пространственных координат точек на земной
