– Марина, не волнуйтесь. Мы взрослые ребята, и нам, честно говоря, ваша помощь сейчас не понадобится. Отдыхайте, вы и так за день поволновались… Мы Борюську прооперируем, и я Валентина доставлю домой в целости и сохранности. Если хотите, даже заеду за вами на обратном пути.
– Честно? – для порядка уточнила Марина.
– Зуб даю, – улыбнулся Дьяченко и почти побежал к машине, из которой уже полностью пришедший в себя Скурихин начал орать:
– У нас времени мало, а вы любезничаете…
…Конечно, Дьяченко ее обманул. Операция Бориса затянулась. Валентин остался досыпать у себя в отделении, а утром ему стало хуже, и его положили в травму. Так они с сыном целую неделю провели на разных этажах больницы.
– Зато пообщались, а то ведь все времени нет специально в гости заехать. – Валентин был закоренелый оптимист. Травма еще давала себя знать. Он чуть прихрамывал, но дома сидеть отказывался категорически – вышел на работу. С Борисом все было в порядке, и он постепенно приступал к тренировкам.
Глава 21. Облава
Как ни откладывала Марина разговор с Ипполитом про Алену, а понимала, что он неизбежен. Она давно догадалась о его чувствах к дочери и была уверена, что, возможно, первоначально он тоже, как и дочка, считал, что отношения их носят скорее рыночный или партнерский характер. Но их совместная жизнь нисколько не отличалась от супружеской. Они встречались с друзьями, ходили на какие-то вечеринки, что-то вместе обсуждали, ссорились. И они спали вместе. Марина прекрасно помнила, как Ипполит смотрел на ее дочь во время отъезда, как ждал от нее писем, как искренне тосковал. И вот теперь ей предстояло вручить ему письмо о том, что его любимая собирается замуж. Как он прореагирует на Аленины слова, она даже предположить не могла. Одно только обстоятельство облегчало ситуацию: он был «на ногах». Он работал, он мог себя содержать и теперь мог совершенно спокойно решать свои проблемы. Он был свободен в выборе. Марина уже сообщила ему о том, что есть возможность оформить отсрочку по медицинским показаниям. Главное теперь – не попасться до того, как необходимая сумма будет собрана, проплачена, а бумаги оформлены.
Она решила, что поговорит с ним днем, прежде чем он отправится в свою хамонерию, но в последний момент отказалась от разговора. Она просто положила перед ним листок с текстом Алениного письма и ушла к себе.
В квартире было тихо, бабушка отдыхала в своей комнате, телевизор не работал. Примерно через полчаса тишины Марина услышала, как хлопнула уличная дверь. Она выбежала в коридор: дверь в комнату молодых была распахнута, Ипполит ушел.
Он не вернулся ни в двенадцать ночи, ни через час. Она знала, что ресторан закрывается примерно к часу, но администратор там еще остается. Марина позвонила узнать, не случилось ли что с их сомелье.
– Да нет, он ушел, как всегда, в половине двенадцатого, – ответили ей.
Всю ночь она просидела, не расправив постель и положив перед собой трубку стационарного и мобильного телефонов. И вдруг вспомнила, что она не удосужилась снабдить его мобильным телефоном, да он и не нужен был раньше – большую часть дня, если не ходил на собеседования по трудоустройству, Ипполит был дома.
Утром раздался звонок. Незнакомый ей парень сказал, что звонит по просьбе Пола.
– А почему он сам не смог позвонить? – Она подумала, что, может быть, он обиделся на нее и теперь не хочет разговаривать. – Что с ним?
– Он в милиции, – объяснил молодой человек. – Он в парке под облаву попал.
– А где он сейчас? Где это все находится?
Она записала адрес на каком-то клочке бумаги и стала собираться.
Она, видимо, слишком громко кричала и разбудила мать. Та поняла только одно: Ипполит не вернулся домой и с ним что-то случилось. Марина одевалась под рефрен материных речовок: «Это ты во всем виновата», «Это ты нашла ему эту дурацкую работу», «Это на твоей совести».
Она вызвала такси, дождалась звонка диспетчера, сообщившего, что машина у подъезда, и наконец захлопнула за собой дверь, оставшись наедине со своими невеселыми мыслями.
* * *
…Заведение, где содержали Ипполита и таких же, как он, горемык, приятным назвать было сложно. Казенное здание, темные мрачные коридоры. Ей разрешили с ним встретиться и провели в грязную комнату с ме–белью, которая уже давно нуждалась в ремонте. Перед тем как привести Ипполита, молодой милиционер (в их знаках отличия она совершенно не разбиралась) сказал ей «по секрету», что у нее есть шанс «сына отсюда вытащить, если в течение трех суток принести деньги начальнику. Тут механизм отработан. Мы ловим – вы платите – мы отпускаем. Вы не платите – мы отвозим их по месту призыва».
В комнатуху вошел Ипполит, бледный, с синяком под глазом. На его светлой летней куртке болтался с мясом вырванный карман. Они посидели молча, наконец Марина, обретя дар речи, спросила:
– Зачем ты это сделал? – Она была уверена, что он нарочно пошел в этот парк, потому что даже Алена знала, что там вечно устраивают облавы во время призывов. И парк совершенно не входил в его маршрут ни домой, ни из дома.
– Мне надоело прятаться. – Его голос звучал устало. – Вы сами говорили, что я должен вести себя с до–стоинством. Мне только двадцать. И что, еще восемь лет такой жизни?
– Какой жизни? У тебя все еще только началось, ведь все уже устроилось? Послушай, мне уже сказали про деньги, которые нужны, чтобы тебя откупить. Полечка, мы тебе поможем.
– Я не хочу никакой помощи. Да и у вас нет таких денег.
– У меня нет – у моих друзей есть. В конце концов я к твоему отцу обращусь. Он не может отказать.
– Отцу на меня наплевать. Я сам должен за себя постоять. Вы же сами мне это говорили…
В дверь заглянул милиционер:
– Все, больше не могу времени дать.
Она успела сунуть Ипполиту деньги.
– Извини, я ничего не успела тебе купить. Я выручу тебя, Ипполит.
Он молча посмотрел на нее и покачал головой:
– Я не могу всю жизнь прятаться за вашей спиной.
…Она вышла на улицу и отправилась на станцию метро. Она знала за собой одну особенность: слезы приходили по пустякам, когда же случалось что-то серьезное, внутри ее все застывало, эмоции замораживались и работала только голова. Она мысленно составляла список знакомых и друзей, которые могли бы дать в долг. Когда Марина, вернувшись домой, села к телефону, список был готов. Оставалось только достать записную книжку и… просить, уговаривать, объяснять, обещать… Вот только стоит или нет посвящать друзей в подробности?
…Из задумчивости ее вывел телефонный звонок. Это был Костя.
– Мариша, я тебе обещал про твоего зятя информацию раздобыть. Найти нашел, а передать не успел: в срочном порядке отправили в командировку.
