Оставаясь с Хьюго наедине, я прекрасно понимала, что нами движет лишь желание обладать друг другом. Но, как ни странно, именно в такие минуты, как сейчас, мне кажется, что во мне начинает что-то зарождаться. Нечто большее, чем просто влечение. Это не на шутку пугает, ведь все происходящее намного сильнее меня. Я была бы рада это контролировать, но, к сожалению, не могу… И это не оправдывает меня, знаю. Наваждение, одним словом. Все происходит против моей воли, полностью расходясь с ясностью разума. Слишком скоропостижно.
— Вообще-то, я не просто так пришла, Фолегар! А ты что устроил? Твоя пожилая соседка чуть свою вставную челюсть не уронила, когда ты затаскивал меня в свою нору, — усмехаюсь.
— Мы не виделись несколько дней, а довольствоваться одними лишь звонками мне мало. Недостаточно. Ты уверена, что нам стоит идти на выставку твоей подруги вместе? Даже если Адам что-то знает, то я готов к этому. Тебе не стоит переживать. Кстати, познакомишь меня с подружкой? Она ничего такая. Аппетитная, — ухмыляется, демонстрируя ямочки на лице.
— Да, мы идем вместе, но как коллеги. Ах да, ты можешь просто уйти к Хлое, я тебя не держу. Вообще без проблем. Она любит молодую кровь, — отворачиваюсь от него в поисках своей одежды.
— Чтобы потом ты меня сожгла в подворотне? Или облила серной кислотой такое прехорошенькое личико? Нет, спасибо. Проблема еще состоит в том, что я хочу только тебя. Слышишь, ревнивица? Мне нравится тебя дразнить.
— Я не ревную! — гордо отвечаю, на что он лишь закатывает глаза. — Слушай, нужно как-то убедить Дэвида, чтобы он отказался от похода на мероприятие Хлои, — переключаюсь, сменив тему. — Черт, Адам меня пугает не на шутку, но, безусловно, я сама виновата во всем. Чувствую себя падшей женщиной перед мужем, — закрываю лицо руками и издаю стон отчаяния.
— Посмотри на меня, детка, — убирает мои руки с лица, ласково заправив выбившуюся прядь волос за ухо. — Не переживай, слышишь? Считай, что я сам во всем виноват, потому что по большей части это так и есть. Я ни за что в данный момент не откажусь от тебя. — целует мои губы, покусывая их и оттягивая в свою сторону. — Кстати, сохраню у себя твой полароид. Буду следить за ним, как за зеницей око. Теперь ты не отвертишься от фотографий, — громко и заливисто смеется, вызывая в душе трепет от столь умилительной картины. Передо мной полностью обнаженный мужчина, делающий фотокарточки меня самой.
— Просто я хочу, чтобы эта памятная подаренная мне вещь хранилась у тебя. Мне нравится то, как ты снимаешь. А эти фотографии… Это скорее компромат на меня. Так что сожги снимки! Снимай лучше что-нибудь другое, пожалуйста.
— Ага, мечтай! Ты моя модель. Истрачу все кассеты и пленку для полароида и обвешаю всю квартиру твоими снимками. А сейчас иди ко мне, малыш, хочу ощутить твое тело снова, — не успеваю к нему приблизиться, как Хьюго переворачивает меня на спину, накрыв мое тело своим.
— Извращенец, — смеюсь я, пытаясь увернуться, но зеленоглазый не позволяет далеко ускользнуть от него, вновь даря свою ласку и нескончаемое удовольствие.
После столь бурной страсти пытаюсь отдышаться на измятых простынях в полном беспамятстве. Ко мне только сейчас постепенно начала возвращаться реальность, приводя в чувство, словно удар обухом по голове…
— Хьюго! Кошмар! Я, кажется, опоздала! — подскочив с места, в спешке собираю с пола свою одежду и, как можно скорее, натягиваю ее на себя. — У Джеймса уже закончилась тренировка. Я должна была его забрать вместо Дэвида. Что же я творю? — хватаюсь за голову, а этот нахал лишь широко улыбается.
— Я тебя подвезу, не волнуйся, истеричка, — хватает снова меня за ноги, укладывая на постель, руками захватив в свои тиски грудь, крепко сжимая ее. — Я ещё хочу… Сильно хочу. Всегда, Джозефин.
— Нет, уйди, ненасытное животное! Хьюго! С ума сошел? — повышаю голос для убедительности. — Дэвид оставил мне свою машину, так что сама доберусь. Пусти же, — толкаю парня, но Хьюго успевает запечатлеть обжигающий поцелуй в губы, через мгновение все же отпуская из своих крепких объятий.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Я хочу проводить с тобой каждую минуту каждого дня пока нам обоим это не наскучит, — тяжело вздыхает. — Пока нет твоего мужа в городе, так все и будет. И это не обсуждается, — натягивает на себя джинсы, в упор глядя на меня, ожидая реакции.
— Что? Как ты себе это представляешь? — не знаю даже, как реагировать на его слова: то ли плакать, то ли радоваться. Он ведь пошутил?
— Я все устрою! Это будет сюрприз. Идем. — перекидывает мое тело к себе на плечо и под громкий визг моего уже охрипшего голоса несет на улицу в сторону припаркованной машины.
— Хоть футболку накинь, слышишь, сумасшедший? — брыкаюсь я.
— Пусть смотрят, какой парень живет рядом по соседству, — смеется брюнет, шлепнув меня сильно по заднице.
— Ау, больно! Ты на мне живого места скоро не оставишь! Я и так вся в твоих отметинах, — обиженно ворчу под громкие смешки нахала.
* * *
По дороге к Саффокл-Каунти, мчась на всех парах в государственную среднюю школу смешанного типа «Челмсфорд», я хотела было уже позвонить сыну или его тьютору, но мой телефон, как обычно, не вовремя разрядился. Что же я за мать-то такая?! Хорошо, что это не игра, а лишь тренировка!
Поставив машину на сигнализацию, бегу со всех ног в сторону футбольного стадиона. Не успеваю я завернуть за угол каменного здания, как вижу за окном неподалеку от входа в школу, около лестничного пролета своего ребенка, хмуро смотрящего на свою «недомать», которая опоздала на целый час.
Миссис Флетчер, тьютор Джеймса, смотря на меня далеко не с осуждением, а, на удивление, с понимаем, оставила нас с сыном наедине, кивком поздоровавшись. Медленно ступаю по сырому асфальту, словно в замедленной съемке, приближаясь к собственному ребенку, не зная, какую реакцию ждать от него, если начну прямо сейчас что-то говорить.
— Джеймс, я…
— Где ты была? — с грустью спрашивает мой мальчик, отчего сердце начинает больно сжиматься в груди. — Папа мне по телефону сказал, что ты посмотришь мою тренировку, пока его не будет. Я ждал тебя и звонил по телефону много раз. Ты не отвечала. А еще я похвастался другим ребятам, что моя мама будет болеть за меня, — опускает голову, потупив в пол грустные глаза. — Они надо мной после тренировки посмеялись, — прошептал, медленно поднимая свою крошечную голову и пронзая своими голубыми от слез глазами, которые отливали сейчас не чистым синим оттенком, а более светлым.
— Прости меня! — все, что смогла вымолвить. Не могу и не хочу оправдываться перед сыном, прекрасно понимая, что я бесконечно неправа. — Пожалуйста, Джеймс… — сейчас у меня так сильно скрутило живот, а сердце еще крепче сжалось от ненависти и неприязни к самой себе. — Твоя мама просто ужасная и… Прости, что опоздала. Мне нет оправданий.
— Я все равно люблю тебя, мам, — подходит и обнимает меня, уткнувшись лицом в живот. Присев на корточки, я зацеловываю каждый участок кожи на его личике.
— Проси у меня все, что хочешь. Я и правда виновата, малыш.
— Хочу новую приставку, — не стушевавшись, отвечает мой любимый человечек, вызывая самую искреннюю улыбку.
— Без проблем, — серьезно, не оспаривая, отвечаю ему.
— Шутишь? Мам, ты шутишь? — радостно обнимает меня за плечи хихикая.
— Нет, прямо сейчас поедем и купим, какую сам выберешь! Простишь маму?
— Я не обижался, ну, если только чуть-чуть. Вот столько, — соединяет свои миниатюрные пальчики, как бы показывая, насколько именно была скоплена на меня обида.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Наклонившись за рюкзаком, джемпер Джеймса оголил крошечную спинку, на которой виднелись синяки… Что?
— Джеймс, что это? Ну-ка подойди! — задираю кверху одежду и вижу, что спину сына украшают несколько огромных свежих синяков. Дотронувшись, слышу, как он вздрагивает. — Что это еще такое? Отвечай! Сейчас же поговорю с твоим тьютором! — направившись в школу, слышу голос сына.
— Мам, я просто поспорил, — оборачиваюсь и вижу, что сын потупил свои глаза в сторону, двигаясь к припаркованной машине.
