— Я слушаю тебя внимательно, — строго говорю вслед, намекая, чтобы он продолжал начатый разговор, а у самой сердце так и норовит выпрыгнуть из груди.
— Парни шутили над Ханной, а я заступился. Мне не нравятся такие шутки. Не про нее. Но я все равно остался победителем. Мы с Крисом всех побили, — явно преумножая свои возможности, хвалится победой этот маленький чудак человек. — Но мне было не больно. Правда. Только тренер заставил больше заниматься из-за этого. Но, если бы они продолжили, я бы все равно не дал Ханну в обиду. Снова бы ударил, — усмехается ребенок в то время, когда я лишь тяжело вздыхаю, понимая, что разговор еще не окончен. Нельзя же махать кулаками направо и налево. В конце концов, он должен научиться более цивилизованным методам отстаивания собственной позиции. Прибегать к кулакам нужно в крайних случаях. — Мам, а можно я никогда не женюсь? — не успев пристегнуть ребенка, вхожу в ступор окончательно.
— Почему? Что за мысли вообще такие, малыш? Ты сводишь маму с ума!
— Я ненавижу девчонок, из-за них приходится драться. И ругаться с приятелями.
— Ты сам только что мне сказал, что будешь и дальше защищать свою подругу. Ты бы уже определился, солнышко, — громко смеюсь, выехав в сторону детского универмага. — А вообще… Знаешь, ты еще не раз изменишь свое мнение, когда вырастешь.
— Ты сведешь меня с ума, мам, — закатывает глаза. — Я не женюсь и точка.
— Хорошо, — подыгрываю сыну. — Будь по-твоему. Будешь жить всегда со мной, — подмигиваю в шутку.
— Они, ну, в смысле, девчонки, совсем ненадежны. Так сказал папа Криса Райана. А вот что значит ненадежен, а?
— То есть услышал непонятное слово и разочаровался в девочках, не разобравшись? — усмехаюсь над сыном.
— Мам, ну ответь! Ненадежный человек — это тот, у кого совсем нет надежды? Да?
— Нет, сынок, — усмехаюсь. — Это не совсем верно. Ненадежный — скорее тот, кто что-либо пообещал человеку и не выполнил это, понимаешь? — задумавшись, Джеймс долго смотрит на меня, обдумывая, и кивает. Затем вновь погружается в свои виртуальные гонки, оставив меня наедине с собственными мыслями… Ненадежный человек… Да уж, просто совпадение…
* * *
Проснувшись посреди ночи, слышу какие-то посторонние звуки. Решаю проверить, не показалось ли мне чего спросонья. Накидываю на тело пеньюар, прикрываясь. В первую очередь проверяю комнату Джеймса и, убедившись, что все в порядке, вновь слышу шорох вперемешку с бьющимся стеклом.
Охваченная диким испугом, чувствую, как пересохло в горле. Беру на всякий случай детскую биту, которой неплохо можно защитить себя в случае чего. Заворачиваю за угол и вижу чью-то тень. Господи… Только этого мне не хватало. Стараюсь ступать по паркету как можно тише, избегая лишнего скрипа.
Затаив дыхание, слышу собственное учащенное сердцебиение, да такое, что становится с каждым шагом труднее дышать. Тело резко бросает то в жар, то в холод. Подхожу ближе и вижу, как увеличивается тень незваного гостя. На счет три замахиваюсь со всей дури, чтобы ударить преступника, обезвредив тем самым, но орудие перехватывают сильные, крепкие ладони. Молниеносно развернув мое тело спиной, незнакомец больно заламывает руки за спиной, приставив к горлу нож…
ГЛАВА 21
ДЖОЗЕФИН
Страх настолько парализовал мое тело, что я не могу, но главное — не хочу издавать никакие звуки, лишь молясь про себя, чтобы не тронули моего ребенка. Заклеив рот скотчем, на мои глаза надевают плотную повязку. Связав туго руки за спиной, скорее всего, ремнем, меня усаживают на колени. Грубая веревка до нестерпимой боли впивается в лодыжки. Застонала от неприятных ощущений так, чтобы этого не было слышно.
Подхватив на руки, незнакомец потащил меня на первый этаж. Оказавшись на улице, мне безумно захотелось, чтобы хоть кто-нибудь из соседей сейчас не спал и вызвал полицию.
Что происходит?
Только я подумала об этом, как тупая пульсирующая боль охватила напуганное тело в момент, когда меня закинули в машину, словно я мешок какой-то. Из-за того, что глаза не имеют сейчас открытый доступ для получения внешней информации, все вокруг простирается абсолютно непроницаемой неизвестностью и темнотой, приводя меня в сильнейший стресс.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Бессилие… Что я могу сделать? Да ничего… Именно такие мысли проносятся в голове. Чувствую, как тугая повязка становится мокрой от непрошенных слез. И ведь я в данный момент действительно не могу дать какой-либо отпор преступнику. Бессильная…
Мысли крутятся в голове со скоростью света, вспышками отражая последние события моей запутанной жизни. Было ли то, о чем бы я пожалела? Измена? Предательство? Нет, однозначно нет. У меня и правда начали появляться чувства к Фолегару. Скрывать от себя бессмысленно. Глупо, однако честно. Без лжи…
Я ощущаю лишь нестерпимое отвращение к самой себе, ведь я, возможно, даже не успею поговорить с Дэвидом и все ему рассказать, чтобы отпустить эту ситуацию, дав ему шанс на новую и счастливую жизнь. Ту, кого он заслуживает. Без лжи и предательства. Наверное, я его уже бросила. Именно сейчас возникло ощущение, что мы никогда и не были вместе по- настоящему, хотя я всегда считала: нас двое, словно мы единое целое. Как же я ошибалась.
Да… Так будет правильно, он не заслужил такого отношения к себе.
Боль в ногах от затянутых веревок вот-вот и доведет меня до обморочного состояния. Не знаю, куда меня везут, зачем и с какой целью, однако едем мы уже довольно-таки долго. Господи, мой маленький мальчик, он ведь там сейчас совсем один в доме. Или… Нет… Нет… Нет! Что с моим сыном? С кем он остался? Увидел ли его кто-то из этих ублюдков? Сколько их вообще было в доме? Тот, что схватил меня однозначно мужчина. Я это поняла по рукам. Странно то, что маска помимо глаз почти полностью закрыла и нос, оставляя пространство лишь для того, чтобы я могла дышать… Но зачем?
Картинки того, что мой сын один в доме, где, возможно, небезопасно, начали сводить с ума окончательно.
В отчаянной попытке восстановить кровообращение в отекших конечностях, я привстаю, но больно ударяюсь обо что-то металлическое сверху и снова падаю на место.
— М-м-м, — только и смогла промычать, на что мои слезы посыпались потоком от бессилия. — Не надо, пожалуйста, — пытаюсь вымолвить внятно собственную просьбу, но клейкая лента не позволяет сделать это, отражая лишь нечленораздельные звуки. В полной тишине движущейся машины слышалось лишь одно мое мычание и легкие смешки человека, который сейчас сидел за рулем.
Вдруг машина затормозила да так резко, что я скатилась с заднего сидения на пол автомобиля. Отчетливо услышав знакомый мужской голос, а именно мат, насторожилась. Этот голос… Наверное, показалось… Вдруг над правым ухом щелкнул ремень безопасности, и раздался звук открывающейся двери. Подумав, что представление вот-вот и достигнет своего апогея, дверь с правой стороны отрылась, и меня вновь подняли, но в этот раз грубо закинув на плечо.
Мерзавец приподнимает мою повязку кверху, позволив почувствовать насыщенный аромат свежего воздуха, который отрезвляюще смыл накативший приступ тошноты и головокружения, дав возможность четко оценить, что здесь происходит.
Похититель снова затаскивает мое тело в какое-то помещение. Возможно, в дом. Однако нет, здание, вероятнее всего, многоэтажное, так как меня поставили на ноги и подтолкнули тело в какое-то узкое пространство, оказавшееся лифтом.
Запах… Слишком знакомый запах ударяет в нос. Тяжело дыша, а также пытаясь вспомнить, откуда я знаю его, вдруг слышу сигнал, означающий, что мы прибыли на нужный незнакомцу этаж. Пройдя еще пару метров, телу снова стало прохладно, учитывая, что на мне надето тонкое одеяние в виде пеньюара.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Где мы? На крыше, что ли? Что он хочет от меня?
Неожиданно похититель рывком срывает веревку с моих ног, усаживая на стул, а также развязывает руки, зачем-то покрывая их поцелуями. И… в чем дело-то? Мне вообще нисколько не противно. Не хочется поскорее вырвать ладони из чужих мужских рук.
