Семинарии Наставников. 26 Апреля я был у Московского Владыки, поведал ему о данном мне поручении и просил в некоторых статьях наставления. Было много драгоценных речей. Не помню их. Вот что записано только: на мою жалобу о исключении Философии и пополнении Семинарии учениями ничтожными и бесполезными Владыка сказал: «Надобно в чем-нибудь и им (светским) уступить, чтоб от нетерпеливости не перепортили всего». О Философии и Математике Владыка сказал: «Науки сии нужны в Семинарии, как оселок испытания, изощрения и приведения в порядок мыслящаго духа». О Медицине сказал: «Поверхностное знание Семинаристами Медицины бесполезно, даже вредно. Вместо излечения могут увеличить болезнь. До сих пор Священник приходский есть врач духовный. Всякий совет его приемлется за святость. Когда же он будет лечить болезни телесныя лекарствами земными, то может произойти, что его неудачное лечение лишит его доверия даже и в советах духовных. И смертная болезнь иногда начинается легкими припадками. Затем болезнь растет, усиливается, не уступает лекарствам; человек умирает! Тогда родные скажут: Вот больной заболел легко, но батюшка дал ему какое-то лекарство, и он умер!»» (Казанцев. С. 63–64).
25 апреля. Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Примите, Отец Наместник, вручителя сего в Лавру и приложите старание устроить его на правый путь монашеского жития. Он был в Сергиевой пустыни, но не возмирствовал, как некоторые другие, находя тяжкими поступки одного из старших, которому Настоятель[68] с избытком, по их мнению, доверяет. О честности его я имею весьма убедительные свидетельства» (Письма преподобному Антонию. С. 213. № 257).
27 апреля. Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Будьте великодушны, Отец Наместник. Приимем посещение суда в уповании, что и милостию посетит и посещает уже, нас Господь. Огнь, хотя вещественный, пришел, думаю, на наши душевные плевы, так о себе думаю, да представим себя очищению. И за то слава Богу и Угоднику Его, что пожар не распространился и не коснулся святыни» (Письма преподобному Антонию. С. 213. № 258).
Между 30 января и 29 апреля (без даты). Письмо вселенскому патриарху Григорию VI по поводу высказанных им при оставлении Константинопольского патриаршего престола благопожеланий церкви: «Святейший Владыко! Взаимныя общения православных церквей и священноначалия их в нынешния времена не так открыты и свободны, как в древния. Посему никогда не находил я себя вправе простирать к Вашему Святейшеству мое смиренное слово. Но, с благоговением услышав слово, произнесенное Вами, при оставлении константинопольского вселенскаго патриаршаго престола, не могу не дать свободы моим мыслям и чувствованиям открыться пред Вами. Искренно преданные православию ощутят в слове Вашем преемство духа, какой дышал в слове святаго Григория Богослова, когда оставлял константинопольский престол, – духа ревности о благе церкви, миролюбия, терпения» (Мнения. Т. III. С. 10).
29 апреля. Инструкция, составленная для законоучителя протоиерея Меглицкого, назначенного для изъяснения учения Православной кафолической Восточной Церкви высочайшей особе[69] иностранного владетельного дома и для приготовления ко вступлению ее в сию церковь (проект): «Понятие о православно-кафолической восточной церкви и о ея вероисповедании законоучитель представить может в двух видах: исторически и догматически. В историческом изложении состояния восточно-кафолической Церкви надлежит обратить особенное внимание на символ веры, содержимый сею церковию, который есть никейско-цареградский, торжественно исповеданный на вселенских соборах: никейском, бывшем в 325 году, и цареградском, бывшем в 381 году по Рождестве Христовом. Неоспоримо, что он был в то время всеобщим вероисповеданием православной вселенской церкви <…> Строгость, с какою сия церковь тщится быть верною слову Божию, законоучитель показать может особенно в учении о происхождении Святаго Духа… Церковь восточная, полагая, что в таинстве непостижимом, сколь не надежно полагаться на умозаключения и догадки, столь же безопасно изъясняться точными словами Христа Спасителя, содержит неизменно древнее изречение символа, оставаясь таким образом верною в одно время и Священному Писанию, и Священному Преданию <…> В учении о церкви особеннаго изъяснения требует то, что она, яко духовное тело Христово, имеет ничем не разрушимый между всеми своими членами союз веры и любви; так что пред Богом церковь всех времен и мест на земли, церковь воинствующая и торжествующая, церковь живущих и церковь преставльшихся– есть совершенно единая церковь. Из сего делается понятным признаваемое кафолическою восточною церковию общение молитв между оными различными областями единыя сея церкви» (Мнения. Т. III. С. 13, 15–17).
30 апреля. Резолюция на докладе учрежденного при Лавре собора о пожаре в Донском корпусе: «Господу посещающему и милующему благодарение, что бедствие не простерлось далее при прекращении, как слышу, опасного для других зданий, восточного ветра и пролиянии дождя во время самой силы пожара. Собору следовало упомянуть о сем во славу Божию и угодника Божия <…> Забыл было сказать, что собор, кажется, и часов считать не умеет– пишет: в 12 часов пополуночи; это значит полдень, а пожар начался в полночь» (Резолюции. Т. 4. С. 169. № 9388).
1 мая. Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Простите меня, Отец Наместник, за то, что я написал на докладе Собора. Доклад о пожаре труднее пожара. Разве только в письмах должно помнить Бога и дела Его, а в должностных донесениях не нужно? Письма исчезают, а должностные бумаги остаются в архиве и потомкам сказать могут о посещениях и благодеяниях Божиих» (Письма преподобному Антонию. С. 215. № 259).
2 мая. Письмо наместнику Лавры архимандриту Антонию (Медведеву): «Кто строит по решению архитектора, тот кладет кирпичи на голову архитектора; а строящий без архитектора– на свою. До сих пор не убеждаюсь отступить от того, что сказал на докладе Собора, не отвергая, впрочем, упрямо предположения, которое, может быть, объяснится и докажется» (Письма преподобному Антонию. С. 215. № 260).
4 мая. Резолюция на консисторском определении– объявить ученику среднего отделения Московской духовной семинарии просить не диаконского, а причетнического места: «На свидетельствах надписи делать для некоторых случаев неудобно, например, на случай перехода в другое звание. А надобно проступки исправлять правосудием. Поелику ученик, после двух резолюций, чтобы искал причетнического места, просил диаконскаго, и тем покушался обмануть начальство, то за сие послать его в семинарию на месяц для употребления в служительскую должность» (Резолюции. Т. 4. С. 126. № 9303).
• Резолюция на представлении от правления Московской духовной академии перевода с греческого языка на русский «Догматического Богословия» святого Иоанна Дамаскина: «…предлагаю еще рассмотреть сей перевод в Цензурном Комитете с обращением внимания на верность и на правильность языка, а также и на примечания, чтобы не было лишних или сомнительных. Правда ли, что свят. Дамаскин сказал: тело чрез обожение стало Богом? Встаром переводе сказано: Боголепным. Голубь, думаю, не благовестил, потому что благовестит пономарь на колокольне, а благовествовал, или возвестил конец потопа, и притом не издревле,
