Большинство слушателей нашего набора были старшими офицерами, а также участниками войны. Нас, офицеров-участников войны, не успевших еще как следует пожить и поработать в условиях мирного времени, академия поразила порядком, чистотой в аудиториях для лекций, учебных классах, методических кабинетах. Хорошо было налажено обслуживание слушателей в библиотеках, лабораториях, методических кабинетах, поликлинике, столовой и буфетах.
В планировании и организации учебного процесса прослеживались четкость, военная дисциплина, тактичность и уважительное отношение профессорско-преподавательского состава к слушателям, хотя все мы были значительно моложе своих преподавателей и в более низких воинских званиях. После войны и непродолжительной послевоенной службы академия стала знаменательным поворотом в моей судьбе. Все в академии было направлено на обеспечение учебного процесса. На нашем разведывательном первом курсе учились замечательные офицеры-разведчики, занимавшие уже солидные должности по службе. Начальниками разведки дивизии были подполковники Трошин Ю.В., Кушнарев А.У., Маньков В.И., вместе с нами учились Герои Советского Союза Безукладников В.Н., Олипир А.П., Лоза Д.Ф., разведчик-артиллерист Паненко К.А.; авиаторы, инженеры и офицеры других военных специальностей. Самыми младшими по званию на курсе были: летчик ст. лейтенант Зорин и танкист, мой друг — лейтенант Фролов. Только один офицер нашего курса не был участником войны. Иногда случалось такое: при построении начальник курса делал ему замечание: «Вы, почему без орденских планок?». Офицер краснел и тихо отвечал: «Я пока не заслужил никакой награды». Но начальник курса генерал Дягилев был человеком забывчивым, и этот вопрос повторялся неоднократно. Мы все с сочувствием относились к этому офицеру.
С первых же дней началась интенсивная учеба. Читались лекции, проводи, лись групповые упражнения на картах и местности, изучались новая техника и вооружение, принципы их боевого применения.
Основные задачи по подготовке слушателей академии были определены в приказе Министра Вооруженных Сил СССР И.Сталина от 11 июля 1946 года, согласно которому нас должны были готовить как общевойсковых офицеров с высшим военным образованием, в совершенстве знавших организацию и ведение боя полком и дивизией, боевые и технические возможности специальных родов войск. Кроме того, мы были обязаны знать основы организации и ведение боя стрелковым корпусом, понимать сущность армейской операции, глубоко изучить основные операции Великой Отечественной войны и этапы развития военного искусства, тактику, организацию и новую технику армий ведущих капиталистических государств.
В программу разведывательного факультета для дополнительного изучения включили вопросы основ организации и ведения разведки в бою в звене — полк, дивизия, корпус, а также ознакомления с организацией разведки в армии.
Лекции читались высококвалифицированными генералами и офицерами, занятия в группах вели закрепленные преподаватели тактики и разведывательной подготовки.
С большим интересом мы слушали лекции по тактике генерал-майора А.А. Яманова, по тактике действий инженерных войск генерал-полковника К.С. Назарова, по истории военного искусства профессора полковника Д.А. Разина, генерал-лейтенанта Н.Г. Корсуна, по разведывательной подготовке генерал-лейтенанта Онянова и других преподавателей. Доходчиво и интересно проводил занятия по тактике Ю.М. Шталь. Слушатели любили его манеру изложения материала, умение заинтересовать при решении тактических задач.
С благодарностью вспоминаю руководителя нашей группы на первом курсе полковника М.М. Шмелева. Кроме знаний по разведывательной подготовке, он научил нас, как правильно и рационально расположить все нужное на рабочем столе — карту, курвиметр, циркуль, командирскую линейку, карандаш, ручки, резинки и пр. Оказывается, и такие простые вещи имеют значение для военного человека. Ничто постороннее не должно отвлекать от решения конкретной задачи.
При решении разведывательных задач всегда много споров вызывали поиск рационального использования разведывательных сил и средств и правильная постановка задачи. Мы внимательно прислушивались к тем, кто практически на фронте решал подобные вопросы — В.В. Трошину, А.У. Кушнареву, В.И. Манькову, СИ. Прокопцу. Они рассказывали нам, каким образом выполнялись труднейшие задания по разведке на фронте, приводя в качестве довода конкретные ситуации и примеры из боевой жизни.
Особо отмечу практическую направленность занятий на местности по военной топографии. Все мы, разбившись на пары, по заданию преподавателей в течение нескольких дней осуществляли полуинструментальную съемку указанного участка местности и составляли топографическую карту заданного района. Это был кропотливый, но очень важный труд. Всем нам пришлось испытать на себе, как составляется карта, как наносятся на нее данные рельефа местности и отдельные объекты, и только после этого становилось понятным, как ее нужно читать. Эти занятия вспоминались на всем протяжении дальнейшей службы, как только приходилось брать карту в руки.
Большинство из нас только в академии получили первые свои знания по боевому применению артиллерии, средств ПВО, авиации, бронетанковых и механизированных войск, по тактике действий инженерных войск, а главное — по принципам использования в бою разведывательных подразделений и техники. В то время уже начали появляться более совершенные, по сравнению с военным периодом, средства радио- и радиотехнической разведки. Многие офицеры нашего разведывательного курса после окончания академии пошли служить в подразделения и части радио- и радиотехнической разведки, ПВО (Гончар, Лашов, Гальчиков, Акимов и др.).
Учебный день был предельно насыщен. Большая часть материала была грифованной, поэтому мы весь день проводили в академии, возвращаясь домой поздно вечером.
Прямо противоположно четкому учебному процессу во всех академиях, особенно в нашей, шли дела с обеспечением слушателей жильем. С нашего курса общежитие было предоставлено всего 3–4 слушателям. Остальные офицеры снимали частные углы, комнаты у москвичей. Мы с Гришей Фроловым за время учебы сменили две квартиры. Особенно в тяжелом положении оказывались семейные офицеры, так как москвичи сдавали жилплощадь семейным с большой неохотой. Питались мы все дни, кроме воскресенья, в академической столовой.
Попав в Москву, мы, конечно, стремились культурно проводить свободное воскресное время. Вместе с партизанским начальником штаба Г.Н. Севостьяновым, который в то время учился в дипломатической школе, мы прослушали все оперы из репертуара Большого театра, посмотрели все постановки театра оперетты, неоднократно посещали Малый театр, музеи, выставки. А с товарищами по академии я часто ходил на футбол. В то время команда ЦСКА задавала тон в футболе, и все мы были ее болельщиками.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
