— Пистолет, пистолет доставай! — заголосил юрист.
— Идиот! Да он нас порвет на части, пока…
Подперев ручку двери шваброй, кинулись вниз.
Долго гремели по узким крутым лестницам.
На улице отдышались.
Юрист предложил:
— Идем в контору, узнаем… Ведь ни с чем к шефу идти, сам понимаешь…
В конторке узнали, что в квартиру въехал бензиновый король. И что уже прибегал какой-то лысый и возмущался, размахивая бумагами.
— Никак у меня язва открылась, — показно схватился за бок Балянский. — Скажи шефу, я в больницу поехал… А тебе хочу напомнить случай про милиционеров, которых у заправки уложили… Те тоже что-то хотели от короля…
16
Тарас Леонтьевич доложил:
— Борис Антонович, там собака, охрана… Так просто не подступишься…
— Бери автомат!
— Это не в моей компетенции… Я по чисто юридической части: могу подать иск в суд, жалобу написать…
— На кой мне твой суд! Мне моя квартира нужна! Где Балянский?..
— В поликлинике.
— Понабрал я… плетов…
Манин был вне себя от злости: метался по кабинету, ударял кулаком по столу, разбил вазу, опрокинул кресло.
Пришлось посылать юриста в суд.
— Тарас Леонтьевич! Прости, но сделай что-нибудь… У меня другой такой возможности не будет…
Судья, ехидно улыбнувшись, взял заявление:
— Таких, как ваш банкир, у меня полный сейф! И все шишки, все боссы…
— Рекомендуете забрать?
— Оставляйте уж… И ждите вызова, — сказал судья, бросив листы в железный ящик на высоченную кипу.
Тарас Леонтьевич по несколько раз в день звонил судье. Трубку брала секретарь и говорила, что судья то «вышел», то «отъехал», то «сегодня не будет», то «он вам перезвонит, оставьте телефон».
Задерганный шефом юрист снова приехал в суд. Постучал в дверь кабинета.
Та не открылась. Но по шорохам за перегородкой можно было сделать вывод, что там кто-то есть.
Тарас Леонтьевич опустился на скамью и стал ждать. Его план удался — судья вышел и направился по коридору. Боясь, что тот скроется, Тарас Леонтьевич догнал:
— Извините, я по делу Манина… Никак повестки не получу…
— Завтра в десять приходите. И все решим, — сказал судья.
«Ура!» — запело на душе юриста.
Тарас Леонтьевич вместе с Маниным в девять пятьдесят утра были у судейского кабинета.
Юрист заглянул в комнату и сказал секретарю:
— По делу Манина представитель и истец явились.
— Вы знаете, — произнесла невозмутимо секретарь, — судья ушел в отпуск…
— Как в отпуск… Я ведь вчера…
— Не знаю, не знаю…
17
— Он тебя все это время водил за нос! — громыхала басом над Маниным Глафира. — Он специально тянул дело, пока судья в отпуск уйдет… Его бензиновый король подкупил…
Лицо Манина налилось кровью.
— Что ты предлагаешь?
— Выгони его!
— А кто в суд будет ходить?..
— Найми другого!
— Кого?
Глафира замялась.
— Где гарантия, что и нового не купят?.. Зови юриста!
— Скажи мне глаза в глаза: ты за кого? — впился взглядом в Тараса Леонтьевича Манин, когда они остались вдвоем.
— Как за кого?..
— За меня или за этого бензинщика?
— За вас, конечно, Борис Антонович…
— А в меня сомнения закрались… Но, думаю, они скоро развеются… Не объявился твой кореш Балянский?..
— А почему кореш?
— Потому что вы все — менты, юристы — только о своей шкуре думаете…
— Чья бы корова мычала, а ваша молчала! — вдруг вылетело из юриста.
— Что?!!
Тарас Леонтьевич, поражаясь своей смелости, сбежал по лестнице и скрылся в кильдиме.
Взял тряпку.
Залепил ею по мухе на стене:
— Я работаю спортсменом!
Сердце выпрыгивало из груди. Что сейчас будет? Лег головой на стол и слышал, как его соседка Анюта разговаривала через перегородку с Павлом:
— Снится мне, я по банку иду, а стены все белые-белые, и мужик сидит и сметану ест. Я спрашиваю его: «Чего это вы тут?» А тот: «Квартиру ремонтирую» — «Так, значит, здесь уже не банк?» — «Да, две квартиры пятикомнатные, одна на первом этаже для управляющего, другая на втором для его зама…»
— Вещий сон, — прогундел Павел.
«Если бы», — подумалось Тарасу.
Анюта встала, прошла к зеркалу и стала брызгаться лаком:
— Вроде в банке работаю, а денег на прическу не хватает!
Пшик.
Пшик.
— Это кто там снова забыл, что у меня на запахи аллергия? — появилась Глафира.
«Отравить, что ли, эту Салтычиху?» — спросил себя Тарас Леонтьевич, так и не дождавшись ответных действий управляющего.
18
Вечером Тарас обратился к жене:
— У нас есть что-нибудь пахучее-пахучее?
— Снова по бабам собрался?
— У тебя в голове только одно… Дезодорант мне нужен. Огуречный…
Тарас Леонтьевич нашел в ящике баллончик с жидкостью для мытья стекол. Нажал на кнопку, из носика вылетела струйка.
— Сладко пахнет.
Ночью Тараса Леонтьевича несколько раз толкала в бок жена:
— Ты что дерешься?..
— Да гниду одну травлю, — закрывал глаза, а в них все бегала мохнатая крыса с коготочками и вертела из стороны в сторону бородавчатым носом.
В банке Тарас Леонтьевич вытащил из портфеля баллончик и, опрыскав из него проход около Глашкиного кабинета, спрятал к себе в сейф.
Глафира сразу почувствовала запах. Обошла зал: от милиционеров не пахло, от юриста — тоже, кассиров еще не было; пристала к Паше:
— Это ты надушился?
Тот ехидно:
— А что, разве нехорошо?
Тарас Леонтьевич утолкал баллон глубже в сейф. На душе похорошело. Хоть одной гниде воздал должное.
Глафира целый день слонялась из комнаты в комнату, от сотрудника к сотруднику, пытаясь найти источник приторного запаха, заскочила даже к управляющему, который лишь пробубнил:
— Ты знаешь, что мне вчера юрист выдал…
Манина преследовала бессонница. После нескольких ночей бодрствования он все-таки провалился в сон, который превратился в кошмар. Вот банк погрузился в кромешную темноту, углы окутала тишина. К замочной скважине двери кассового зала подобралась мышь. Дверца открылась. В проход хлынули темно-серые грызуны. С писком прошмыгнули под стойкой кассы и, пробежав мимо стула, прилипли к плинтусу. Скользнули по ступеням вниз. Остановились… Мышь порылась в шерсти, вскарабкалась по дверце сейфа и что-то сунула в одну щелку сейфа, потом в другую… Дверца отошла — серые грызуны устремились на аккуратно сложенные столбиками пачки…
— Снова батя не в себе! — В дверях закачался объявившийся после вечеринки Кирилл.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
