Мэлоди не выдержала и бросилась прочь, дрожь сотрясала все ее тело, она неслась вперед, не разбирая дороги, дом покойницы как-то быстро остался позади, земля под ногами сменилась скалами, и, только поскользнувшись на самом краю обрыва, она поняла, что забралась очень далеко. Деревня с редкими домами растворилась в темноте, и лишь замок Тэссы Тарлтон призрачно светился огнями, словно за много-много миль отсюда.
Задыхаясь, Мэлоди схватилась за колючую ветку одинокого кривого дерева, вдруг испугавшись бездны под ногами. Море притаилось внизу, невидимое, неслышимое, и даже привычный грохот волн, разбивающихся о скалы, не разрушал необыкновенной тишины.
Все вокруг показалось вдруг странным, ненастоящим, таинственным. Как будто Мэлоди не взбежала вверх по холму, а пересекла невидимую черту между разными мирами.
И здесь, в этом загадочном и неизвестном новом мире, раздалось отовсюду — от моря, и от звезд, и от скал, и от чахлого деревца:
— Привет, девочка. Ну наконец-то.
— Да она вроде совсем недавно по берегу бродила, а потом — р-р-раз! — и нет нигде, — нервно говорила тетушка Джулия, интенсивно оглядываясь по сторонам, как только шея не отвалилась.
— Да ей даже идти некуда, — вторила ей Лагуна, — она же местных терпеть не может. Все время меня ругает, что я с ними слишком много времени провожу…
— А может, того? — испуганно предложила Джулия. — Свалилась со скал в море…
Она вся была в движении и пританцовывала на месте, готовая бежать и искать, и даже легонько тянула Тэссу за рукав, нерешительно намекая на то, что, может, хватит стоять на месте.
Тэсса бежать и искать не торопилась, потому что точно знала: от лихорадочных метаний туда-сюда пользы не будет.
— Вряд ли, — сказала она задумчиво, — в нашем море можно просто так взять и утонуть.
Хотя, наверное, даже существо, обитающее в местных водах, не защитило бы девчонку, вздумай она разбиться о скалы.
Тэссе очень мешало чужое суетливое волнение, она пыталась сосредоточиться — нет, разумеется, не нюхать воздух или вставать на след, все же инквизиторы не являлись собаками-ищейками, а просто понять, что именно не так с этим вечером.
А потом она поймала тонкую ниточку тумана, которая едва заметно клубилась по земле, сгущаясь у подножья скал.
Неоткуда было взяться туману в ясную и прохладную погоду, и Тэсса пошла за этой нитью, махнув переполошенной Джулии, чтобы они с Лагуной не ходили за ней.
Конечно, Джулия тут же заметалась по полянке кругами — у этой женщины стресс выходил бестолковой беготней.
Чем выше поднималась Тэсса, тем гуще становился подозрительный туман, а видимость неудержимо стремилась к нулю. Хорошо, что она помнила здешние тропы наизусть.
Мэлоди стояла на самом краю, и понадобилось приблизиться к ней вплотную, чтобы разглядеть, какое у нее дикое очумелое лицо.
— Тэсса Тарлтон, — выдохнула девчонка, — кошмар моих кошмаров!
Тут она сморщилась и совершенно неожиданно разревелась, как трехлетка.
Ну приплыли, в полной панике подумала Тэсса, и что теперь делать?
За годы инквизиторства довелось повидать многое, но такой сложной задачи жизнь ей до этого не подкидывала.
— И чего сейчас началось? — хмуро, на манер Фрэнка, спросила она.
— Я спятила-а-а, — провыла Мэлоди, — сначала тру-у-уп на столе, а он говорит — жду-у-у, пока воскре-е-еснет, а теперь я голоса-а-а слышу-у-у…
Как ни странно, Тэсса мигом все поняла.
— Бедный мальчик, — огорчилась она. — Казалось бы — восстал из мертвых, живи да радуйся. А у него теперь целая настоящая психологическая травма, Веронику он теперь сторожит, ох, вот Одри влипла. А что касается голосов, так это с тобой родственничек нашей Мэри Лу пообщаться решил. Он у нас в последнее время хандрит и ищет друзей.
Казалось бы, сейчас бы Мэлоди и успокоиться, но она почему-то разревелась еще гуще.
И пришлось Тэссе замедляться и рассказывать все подробно.
Это было скучно, ей хотелось вернуться побыстрее домой, а не возиться с перепуганной девчонкой, но вместо этого она объясняла про Моргавра и про то, как привезла Джеймса хоронить, а тот возьми да оживи в гараже.
Мэлоди теперь только икала, круглыми, как у совы глазами, таращась на Тэссу.
— Так это подводное существо подарило вам ту блестяшку? — спросила она, внимательно все выслушав.
— Ага.
— А мне оно тоже что-то подарит?
— А чего ты хочешь?
Тут Мэлоди задумалась и думала так долго, что Тэсса совсем затосковала.
— А вы можете, — вдруг спросила девчонка, — вот это дерево сломать?
— Что? — изумилась Тэсса.
— Хотя оно слишком хлипенькое… У кладбища толстый платан растет, вот его можете сломать?
— Ну, предположим, могу, — осторожно ответила ничего не понимающая Тэсса. — А зачем?
— Круто, — помолчав, признала Мэлоди, — а как вообще стать инквизитором?
О, наконец-то дошло до Тэссы, да тут нужна Фанни.
Разговоры по душам — ее стезя.
Она может только… ну вон платан сломать.
— Орден сам выбирает себе учеников, — сухо сказала она, — а нам пора вниз. Твоя тетя там с ума сходит.
— Да ну, — не поверила Мэлоди, — она только обрадуется, если я куда-нибудь денусь. Хлопот меньше.
— Хлопот с тобой целый вагон, — согласилась Тэсса и прикусила язык. Вроде как такое нельзя говорить подросткам.
Чтобы сбежать от этих неловкостей, она торопливо развернулась и замерла глядя вниз, на деревню.
Замка на скале не было.
Вот совсем.
Не светились окна, не выделялся остроконечный силуэт башни.
И вот тогда Тэсса Тарлтон, великий инквизитор, павшая так низко, что ниже уже некуда, впервые в жизни ощутила животный ужас.
В одно бесконечно длинное мгновение она представила себе, что замок куда-то исчез, и исчез Фрэнк, и исчез Холли, и не будет больше в ее жизни ни хмурого бывшего заключенного, ни чокнутого художника, и разверзлась бездна, глубокая, как Марианская впадина.
Но тут туман рассеялся, тихим смехом взметнулись волны, и замок проступил из темноты с теплыми квадратами окон, и сердце Тэссы забилось снова.
— Да чтоб тебя, — сказала она Моргавру.
Море засмеялось громче, забился из ниоткуда высокий фонтан, словно внизу проплывал гигантский кит, пахнуло соленым, и какая-то жестянка поскакала по скалам к ногам Мэлоди.
Тэссе не нужно было приглядываться — этот предмет ей был слишком хорошо знаком.
Мэлоди торопливо подняла подарок, полная луна прорвалась сквозь облака, и инквизиторский значок непереносимо ярко сверкнул в детской ладошке.
— Это ничего не значит,
