— О, барышня, — слегка удивился он, увидев меня, — вы к моему другу пришли? Нельзя-нельзя! Вы к нему днём приходите. В казарму. Правда, он и днём занят.
— Отсыпаться после дежурства будет? — наивно похлопала я глазками.
— Не-е-е… — хотел засмеяться гвардеец, но спохватился и ограничился ехидной улыбкой. — Некогда ему спать. Молодой ещё. Вот послужит годик, может, и позволим спать вволю, а пока…
Мужчина не закончил фразу, широко зевнул, взял алебарду как положено и занял своё место:
— Вы идите, барышня, идите. Не положено тут…
От его наглости я потеряла дар речи, а ведьмина сущность начала вспоминать заклинание превращения этого козла в тильса.
Торопливые шаги отвлекли меня от мстительных мыслей. К нам спешили двое. Впереди чуть ли не бегом гвардеец, следом Пубок с Филиппом на руках.
— Леди, — щёлкнул каблуками офицер, — позвольте представиться: капитан Равол фон Раволти. Начальник королевской стражи. Что случилось?
Побратим тоже посмотрел на меня вопросительно.
— Капитан, спросите у ваших подчинённых, чем они занимались во время несения караула, — предложила я.
Офицер повернулся к солдатам и вопросительно на них посмотрел. Те, вытянувшись в струнку, молча пялились в пространство.
— Что тут было? — тихо спросил Пубок, передавая мне кота.
Без особых подробностей ему и рассказала. Но вывод изложила, обращаясь к фон Раволти:
— Офицер, вы знаете, что ваши подчинённые издеваются над молодыми солдатами? Например, не дают возможности выспаться до или после ночного дежурства. Всем известно, что недосыпание сильно снижает внимание и концентрацию. Потом в одиночку оставляют такого человека на посту. Мне одной кажется, что здесь кроется злой умысел? Хочется сказать другое слово, но это уже не как халатность будет расцениваться. — Я повернулась к Пубоку. — Я права, господин тайный советник?
Бывший наёмник слегка обалдел он неожиданного звания, но быстро собрался и согласно кивнул. Мы с Филиппом не стали дожидаться, чем у них дело закончится. Ниточку этого клубочка я им дала. Распутывают пусть сами. Устало кивнула начальникам служб и поплелась досыпать.
«По-моему, ты всё перепутала, — задумчиво прокомментировал фамильяр, когда мы возвращались в свою комнату, — тайный советник никак не связан был с тайной канцелярией. Хотя…»
— Вот именно! — капризно заявила я, открывая дверь и ссаживая кота на кровать. — Как там чины и службы в царской России точно назывались, здесь всё равно никто не знает. Даже мы с тобой. Здесь другой мир, другие звания. И служба, как я понимаю, совершенно новая. Почему бы тайному советнику не управлять тайной канцелярией?
Но кот уже не слушал. Он спал, уютно зарывшись в одеяло. Полюбовавшись минутку любимцем, я с удовольствием последовала его примеру.
— Как не совестно за плесень такие деньги просить? — особо гадким голосом спросил Виктор.
— Как хорошо, лэр, что вы заметили особенности этого уникального сыра, — спокойно и прямо глядя в глаза оппонента, с мягкой улыбкой ответила Тата. — Понимаю ваши сомнения. Но это не обычная плесень. Эту культуру специально вывели для придания сыру особого вкуса и аромата. Мне говорили, что истинную ценность «Бирюзового дракона» поймёт только знаток. Хотите отведать кусочек?
Говорила женщина уверенно, доброжелательно, не повышая голоса и без лишней жестикуляции. Закончив речь, вопросительно посмотрела на меня:
— Ну как?
— Очень хорошо, Тата! С особо дерзкими можешь ссылаться на мнение мэтра Гири, но сильно не злоупотребляй. Он нам добро на это не давал.
Уже который час шёл тренинг по искусству продаж с акцентом на работу с возражениями. Тётка Нуца, дядька Кац, мы с Виктором, а временами и сама Тата придумывали и озвучивали каверзные вопросы от как бы покупателей. Женщина затвердила формулу «ППЗ»: принятие, присоединение, закрытие, и теперь, отвечая, старалась её придерживаться.
— Ты главное запомни: если спрашивают, то интересуются. У особо вредных можешь сама спросить: вы купить хотите или развлечься пришли? И не уступай даже медяшки. Есть фиксированная цена. Поверь, кто захочет — тот купит. Четыре целые головки держи на виду, но не продавай. Мы на третий день аукцион устроим.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Сыр на аукцион? — немного ошарашенно посмотрел на меня Виктор. — Не слишком ли загнула?
— Попробуем. Получится — хорошо. А нет, так Тата его разрежет и кусками продаст. Кстати, хозяюшка, в какую цену ваш сыр?
— Осьмушка головки двадцать медяшек, четверть — сорок. Если половинку хотите купить, то восемьдесят медяшек. Вы сколько брать будете? — скороговоркой, выученной за день, протараторила приятельница.
Она уже не хотела упасть в обморок от сумасшедшей цены. Поняла, что всё, сделанное за эти дни, работало на цену нового сыра. И выучила новое слово — «запуск».
— У меня тоже вопрос есть, — подал голос молчавший до этого Филипп. — Почему ты этот сыр раньше не продавала, красавица?
Кот хозяйкой был обласкан и закормлен сливками. То, что зверёк умеет говорить, произвело фурор. Но так как беседовать с ним было некогда, вскоре страсти улеглись. И вот долго молчавший фамильяр решил принять участие в тренинге.
Эту тему мы не разбирали и ответ не репетировали. Хозяйка немного растерялась. Посмотрела на меня, ища поддержки, но я молчала: решила, пусть ответ на этот сложный вопрос Тата найдёт сама. Это укрепит её в веру в то, что она справится.
— Потому что раньше культура не готова была. С этой плесенью ещё батюшка опыты ставил, но не получилось у него тогда. Или не успел. Потом у меня руки не доходили, — нерешительно начала рассказчица историю создания сыра, но с каждым словом её речь становилась смелее. — Оборот назад разбирала архив семейный и нашла журнал с записями результатов батюшкиных экспериментов. Решила вникнуть, что к чему. Пошла в старую лабораторию посмотреть, что там осталось. Давно не заходила — новая удобнее, да и оборудование лучше. Вот там, в старой лаборатории, и нашлись пробирки с этой закваской. Правда, она за столько-то лет высохла, но я всё равно в память о батюшке надумала попробовать. Сначала одну головку заквасила, а потом и полную партию. Одного не знала — как такой необычный сыр на рынок вынести, как покупатели к нему отнесутся. Но тут мне леди Агапи помогла. Она много по мирам путешествовала, много сыров пробовала. Мой попробовала и сказала, что «Бирюзовый дракон» это продукт исключительный и уникальный.
Закончив рассказ, приятельница озорно мне подмигнула и спросила:
— Позволишь на тебя ссылаться в этой истории?
— За процент с продаж, — пошутила я.
— Это уже решено: пятьдесят процентов с выручки твои, — совершенно серьёзно ответила Тата.
Приятно, конечно, что так высоко мой вклад оценила хозяйка сыроварни, но я считать умею.
— Нет. Пятьдесят слишком много. Конечно, идея денег стоит, но молоко, оборудование, силы и время — это твои затраты. Мне хватит пятнадцати процентов и исполнения одного желания.
— Какого? — удивлённо вскинула брови Тата.
— Со дня на день в Горске откроется межгалактический Гарранд-банк. Держат его драконы. Уверена, что выручка от продажи сыра будет очень большая. Не храни деньги дома. Открой счет в этом банке. — Говорила я серьёзно, что заставило нахмуриться и хозяйку, и слуг. Чтобы немного разрядить обстановку, закончила я весело: — Вот такое у меня желание.
— А драконы настоящие? — кажется, Тата услышала только одно слово — «драконы». — Интересно, они тоже будут летать над горами, как наша красавица?
— Драконы настоящие. Но вряд ли они будут демонстрировать свой истинный облик, развлекая горожан, — разочаровала я подругу, но потом наклонилась к ней поближе и громким шёпотом, чтобы слышали все, сказала: — Когда будешь счёт открывать, в глаза служащему посмотри обязательно.
— Зачем? — тоже прошептала женщина.
— Увидишь, какие у драконов глаза бывают.
Несмотря на хлопоты, я не забывала посматривать на небо — не слишком ли светило к закату склонилось. Ехать от усадьбы Таты до Горска чуть больше сектора суток, но прибыть на место лучше немного раньше, чем опоздать.
