— Пожалуй, я пойду, — произнес Брис, жалея, что не может сам себе заехать в челюсть.
Посмотри на него любая другая женщина так, как сейчас смотрела Эллис, уж он бы знал, что нужно делать! Сначала он пригласил бы ее в кино, там бы они целовались, сидя в последнем ряду. Ну, и так далее, по полной программе, пока они не расстались бы у ее двери. А чего же он сейчас ждет?
— Ты еще делаешь мебель для кухни? — спросила Эллис, зная, что Брис большую часть свободного времени занимается тем, что мастерит мебель для дома. Когда, конечно, не сидит с нею в «Стальном Колесе».
— Угу, скоро закончу, — он похлопал себя по карманам, словно не веря тому, что они все еще на месте, достал пятидолларовую банкноту и положил на прилавок. — Когда ты сегодня освободишься? Поздно?
Эллис взяла деньги и стала отсчитывать сдачу, так как выпил Брис всего бутылку пива. В который раз она убеждалась, что он не большой охотник до спиртного. Девушка счастливо вздохнула.
— Это значит «да» или «нет»? — мужчина пристально смотрел на нее.
— Что? — («Ой, что это с нею? Какое сильное волнение охватило ее! Разве это не удивительно? «) — Ты допоздна работаешь?
— А… нет. Я сегодня Тагу не нужна. Эллис вспомнила, как ее огорчило это известие. Ее карманы значительно тяжелели, когда приходилось работать по субботам, и у нее была надежда, что она всегда будет работать по субботним вечерам… «Но, кажется, тут есть и свои положительные моменты», — подумала она, а вслух сказала:
— Может после ужина ты сможешь показать мне свои шкафы.
То, что у нее сегодня вечером выходной, для Бриса значило, что ему не придется еще раз ехать в город, не придется сидеть всю ночь в баре, ожидая, когда заявится Рубен Эванс и предоставится наконец возможность набить ему морду. И, кроме того, ему не придется опасаться того, что кто-нибудь заметит, в каком он сейчас состоянии.
— Конечно, — ответил Брис. — В любое время. — И еще не решив, каким образом ему удастся отвертеться от необходимости демонстрировать свои достижения как столяра, добавил:
— Увидимся позже.
Когда девушка становится женщиной, есть вещи, которые она очень хорошо знает, вещи, которых каждая женщина должна остерегаться.
Ну, что ж… Эллис — женщина, и она будет внимательна и осторожна.
Эффи обычно говаривала, что Господь посылает пищу каждой птахе, но Он не бросает еду ей прямо в гнездо. Ничего… Эллис знает, что ей нужно, и знает, как этого добиться.
Глава 9
Брис никогда не был таким мечтателем, как его старший брат. Ему никогда не хотелось стать кем-то великим, знаменитым; он не хотел быть крестоносцем или спасать мир. Огромные дома, роскошные лимузины и большие банковские счета довольно рано перестали занимать высокое место в списке его жизненных потребностей. Они никак не могли тягаться с возможностью поохотиться на оленя ранним, морозным осенним утром, не шли ни в какое сравнение с летней рыбалкой. Брис очень любил валяться в высокой луговой траве, жадно вдыхая кристально чистый, сладостно пьянящий воздух Кентукки, и смотреть, как в бездонной синеве небес чередой проплывают, подгоняя друг друга, облака.
Энн называла его приземленным, он себя называл аккуратным. Он знал, что ему дана только одна жизнь, поэтому и старался насладиться каждой ее секундой. Вообще у Бриса было абсолютно твердое убеждение, что Господь не создал бы деревья, воду и солнечный свет, если бы хотел, чтобы человек весь день торчал в офисе.
За всю свою жизнь человек владеет не таким уж большим количеством вещей. Еще меньше он может гордиться, что довел до конца какие-то дела. Но в самом конце жизни человек подобен самому могущественному королю, если ему все-таки достаточно повезло в жизни, чтобы любить, быть любимым и достичь благополучия хоть в чем-то.
— Ничего смешного, — сказал Брис, глядя на некрашеные стены и голые полы дома, хранившие следы рук многих живших в нем людей и любовную заботу, с которой он обустраивался его обитателями.
Для Бриса дом был его собственностью, местом, которому он принадлежал всей душой и которое принадлежало ему. Его поразило, как сильно он желал, чтобы Эллис тоже полюбила их дом.
— Он защищает меня от дождя и ветра и построен моими собственными руками, так что в старости будет, чем гордиться.
Эллис улыбнулась ему, но он этого не заметил. Вообще за весь вечер он взглянул на нее не больше шести раз. Во время ужина Брис был беспокоен, вздрагивал, когда к нему обращались, совершенно ничего не ел, был так задумчив и молчалив, что это не на шутку встревожило Эллис. А потом он и вовсе ушел.
Она подождала некоторое время, убрала со стола и завистливо посмотрела, как Энн присоединилась к Баку, который мыл в этот момент посуду. Энн принялась вытирать тарелки, как делала очень часто, словно любая возможность постоять рядом с мужем, поработать с ним, тихо переговариваясь, была настолько драгоценной, что ее ни в коем случае нельзя было пропустить.
Девушка оставила супругов одних и поднялась в свою комнату. Там она сняла одежду, в которой работала целый день, и достала почти точно такую же, только чистую. Минуту-другую пожалев о том, что ее белье не очень похоже на те легкие открытые изделия, которые она видела в каталогах, девушка переоделась.
Потом Эллис причесалась и похлопала себя по щекам, чтобы они не выглядели такими бледными. Она чувствовала себя несколько взволнованной.
Птички, о которых ей толковала Эффи, собирали пищу, руководствуясь инстинктами, подаренными им добрым Боженькой. Эллис молилась, чтобы Господь и ей дал достаточно сил для возможности добыть себе то, что ей нужно.
Брис оставил свет на крыльце включенным, и она восприняла это как добрый знак. Он, улыбнувшись, приветствовал ее у входной двери, и девушка совсем ободрилась. Но затем ситуация стала стремительно ухудшаться.
Брис был радушен и разговорчив, показывая ей шкаф и другие предметы, изготовленные им за время, прошедшее с ее последнего визита к нему. Она шла за ним из комнаты в комнату, глядела, как он включает свет, поправляет здесь, передвигает там, но чувствовала, что он с чем-то тянет, никак не может на что-то решиться и поэтому едва смотрит на нее. Что же она сделала или делает не так? Ей почему-то было страшно даже поближе подойти к нему.
— Тебе не надо ждать старости, Брис, — сказала Эллис, и голос ее звучал неуверенно. — Ты уже сейчас можешь гордиться тем, что сделал. Отличная работа! У тебя великолепный дом.
— Ты находишь? — он метнул в нее быстрый взгляд.
— Да. Я бы гордилась, если бы могла назвать его своим.
— Гордилась бы?
Проклятье! Ему следовало не вести себя подобно желторотому юнцу. «Можно быть и поживее», — подумал Брис.
