— Дерьмо… дерьмо… дерьмо…
Страх придал сил. Не тех мистических, отделяющий магов от простых смертных, а самых обычных, человеческих. И я побежал. Медленно и весьма раскоряченно, все-таки никакой испуг не мог превратить калеку в крепкого атлета, но уверенно. И держу пари, добрался бы таким темпом до причалов, но судьба подбросила очередной сюрприз. Целую стаю оживших покойников.
Бесцельно блуждая вдоль набережной, они сталкивались, злобно зыркали друг на друга, а затем уходили на новый круг. Живые существа на их месте давно бы устроили драку, но умертвия уподобились погнутым стрелкам механических часов, регулярно цепляющимся краями, но продолжающим бесконечный цикл.
Только боги знали, как твари среагируют на внезапно вынырнывшего из-за угла эола.
— Не лучше чем на хорсида или дорийца. — Мысленно усмехнулся я. Абсурдность ситуации вкупе с кровопотерей навевала некую легкость и желание игнорировать проблему. Не разрывай плечо неудержимая боль, я бы даже принялся напевать что-нибудь. Слишком нереальным казался окружающий пейзаж.
Не знаю, была ли виной всему эйфория, или банальная истерика, но я направился к зомби. Полная уверенности пошатывающаяся походка едва живого человека озадачила бы диких псов, гиен или даже львов. Подранки редко сами шли в лапы хищников. Увы, нелюди не впечатлились подобным маневром. Продолжив двигаться в неведомом танце, они начисто игнорировали чужое присутствие.
Миновав жутких монстров, я перешел узкий деревянный мост, ведущий на ту сторону и, дохромав до ближайшего здания, привалился спиной к стене. Меня трясло. Даже не так: меня трясло втрое сильнее чем десять минут назад. Пройденный путь казался одновременно незначительным и колоссальным. А кроме того, абсолютно невероятным.
Всякие магические твари определенно существовали. Об этом знала каждая собака. Нежить, демоны, химеры, сатиры, гоблины, драконы… Они регулярно портили существование людям и прочим разумным. Они регулярно убивали. Но вот о чудовищах, игнорировавших беззащитных двуногих, я не слышал. В крайнем случае, те задавали идиотские загадки и сжирали озадаченных неудачников. Но холодное пренебрежение…
Наверное, я просто сошел с ума.
Или умер и попал в загробный мир.
Или…
Боль мешала работе мысли, и я отбросил попытки сложить новую картину мира. Сейчас на кону стояло только выживание, час понимания наступит когда-нибудь потом. Пока просто примем факт: покойники не стремятся расковыривать мои внутренности.
Переведя дыхание, я поднялся на ноги и вновь отправился в путь.
Сиера пугала. Пустые дома, пустые улицы, пустые глаза неупокоенных. Город истаял словно призрак на рассвете. За время моего беспамятства жемчужина Партарики превратилась в руины. Селение сдалось практически без боя. Пару раз я слышал душераздирающие крики не сумевших сбежать от восставших. Один раз наткнулся на схватившегося сразу с тремя разлагающимися уродами крокодила. Кажется, рептилия побеждала, но меня мало интересовал исход схватки. Абсолютно внезапно богатый приморский полис обернулся выброшенной на берег рыбой. Трепещущей, но обреченной.
— Дерьмо…
Трущобы сменились портом. Покинутый порт — обратно трущобами. А потом я поднялся на стену Диадала и оценил, наконец, весь ужас происходящего.
Сиера не умирала. Умирать могли живые, а город давно превратился в смесь огня и смрада. Всюду, куда падал взор, бродили покойники. Даже с расстояния они легко отличались от нормальных людей, покажись таковые на улицах, и полные дерганых зомби сны грозились не оставлять меня до конца дней. Пожалуй, бушующий в центральной части пожар даже выступал на стороне добра…
А потом я увидел его — одинокий корабль, вставший на якорь в полумиле от берега. Меня не интересовало, в чью голову пришла гениальная идея наблюдать за вырвавшимся на свободу инферно. Наркоторговцы, рабовладельцы, мародеры или военные преступники, я расцеловал бы любого. В последний раз глянув на утраченную родину, я направился к спуску со стены. Впереди был заплыв до неизвестного судна. Впереди были годы рабства. Впереди было целое море возможностей. Впрочем, сейчас я знал лишь о самом обычном море соленой воды, которое мне предстояло преодолеть на одной руке.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
***
— Дерьмо… — Пробормотал я навеянное воспоминанием слово. Давно не используемое ругательство поместилось в сознании как влитое, и тут же вырвалось на свободу, но окрепнув и усилившись. — Дерьмище…
— Держи язык за зубами, пока тебя не спросят. — Не удержался от возможности выплюнуть капельку желчи старикашка из “темных”. А вот Урфус наоборот одобрительно кивнул:
— Вообще-то юноша абсолютно прав.
Сидя на корточках у саркофага некромант аккуратно счищал пушистой кисточкой слой многовековой пыли, обнажая вязь символов.
— Хоть убейте, но ума не приложу, что за зверушка там прячется. Силой веет за сто шагов, но аспект не уловить. Придется опять ковыряться в архивах. А так хотелось остаток зимы посвятить опытам…
— Посвятишь, как разберемся с проблемой! — Безапелляционно заявил мерзкий дед. — Если зараза вырвется наружу…
Не договорив, адепт тьмы многозначительно ткнул пальцем в покрытой паутиной потолок. Судя по озадаченным лицам, никто из присутствующих не понял смысла жеста, и у меня сложилось впечатление, что старик банально нагонял таинственности. Грех было не воспользоваться паузой, выигрывая еще некоторое количество очков значимости.
— Господа, — обратился я к присутствующим, — не сочтите за грубость, но, кажется, я знаю что заперто внутри.
— Истлевшая баба, ржавый меч и кувшин скисшего вина? — Хохотнул отец. — В чем ты можешь разбираться, кроме гулящих девок, алкоголя и оружия, мальчишка? Думаешь, то, как ты проводишь время — секрет?
— И тем не менее рискну предположить.
Врожденное упрямство не позволило отступить, хотя папаша, конечно же, был прав. Аомар его реальности умел исключительно прожигать семейные накопления и волочиться за красотками, за что в итоге и поплатился. К счастью для всех нас, Аомар нынешний отличался от того тридцатью пятью годами дополнительного опыта.
— Итак, — подойдя к гробу, я слегка похлопал по крышке, — начну с основ. На сегодняшний день мы знаем немного, но достаточно. Во-первых, оттуда несет мертвечиной. Уважаемый некромант подтвердил ауру силы и ее… силу. — Не найдя подходящего слова, я слегка запнулся. — Кроме того, предположу, что она стабильна и абсолютно спокойна.
Урфус кивнул, и я продолжил:
— Таким образом мы имеем нечто невероятно мощное и не реагирующее на внешние раздражители. Едем дальше. Чем занимался Коллекционер?
— Убивал. — Осторожно ответил кто-то из собравшихся. Я расплылся в довольной улыбке. Зрители проглотили наживку и слушали рассказ в оба уха. Даже вредный дед обратился в тишину, не желая перебивать. Вообще-то, он в любом случае был в выигрыше. Моя правота разрешала проблему, а ошибка давала возможность поднять на смех зарвавшегося выскочку.
— И отрезал части тел! Для чего? Очевидно же, чтобы собрать из них монстра! Приделать конечности к имеющейся основе! И в легендах имеется парочка тварей, собираемая по этому сценарию…
— Химера смерти? — Предположил некромант, и тут до него наконец дошло.
— Дерьмина… — Скривился он. — Ты хочешь сказать…
— Костяная мать. — Подтвердил я. — Легендарная тварь, стиравшая с лица земли целые города. Поднятые ей покойники уничтожали всех людей и нелюдей в округе, а затем монстр засыпал до следующего “кормления”. Говорят, выжить рядом с ней удавалось исключительно тем, кто делился конечностями. Если они не умирали до того, разумеется.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Улыбнувшись ошарашенным слушателям, я отошел в темный угол. Долго держать лицо, одновременно проклиная собственную тупость, было вне моих скромных возможностей.
Почему я не распознал упрятанную в саркофаг нечисть раньше?
Не знаю.
