На Земле контакт с носторианцами был воспринят как эпохальное событие (они вошли в первую десятку инопланетян, с которыми земляне познакомились), а еще через год состоялась первая встреча с представителями Галактического Союза. Неудивительно, что из-за последовавшей за этим биотехнологической революции земной цивилизации о Раймонде напрочь забыли. Вспомнили о планете с морфологически лабильными животными лишь лет через пятьдесят экзобиологи Тристаунского зоологического центра, когда в вольере скончался последний представитель фауны Раймонды — кудахтающий квохч. Еще лет десять ушло на аргументацию обоснований необходимости изучения животного мира Раймонды для получения государственной субсидии, и только тогда, наконец, состоялась комплексная экспедиция самого широкого научного профиля, которая привела к ошеломляющим результатам, но в отношении поставленных исследовательских целей закончилась полным фиаско.
За шестьдесят лет атмосфера планеты кардинально изменилась — теперь ее состав практически соответствовал земному. Парадоксально, но это никак не сказалось на животном и растительном мире, по крайней мере исходя из тех скудных данных, которые в свое время собрали трапперы. Было непонятно, как такое крупномасштабное преобразование планеты могло безболезненно совершиться в столь короткие сроки (по технологиям, известным в Галактическом Союзе, на преобразование планет уходили столетия, причем этот процесс сопровождался глобальными тектоническими катаклизмами). Гипотеза, что Раймонду колонизовала до сих пор неизвестная высокоразвитая цивилизация, скончалась в самом зародыше, едва началось изучение поверхности планеты с орбиты. Действительно, с орбиты были обнаружены многочисленные поселения, но при ближайшем рассмотрении оказалось, что населяют Раймонду… люди, и архитектура поселений во многом не просто напоминает, а зачастую копирует земные города, причем почему-то весьма архаичного периода, чуть ли не времен начала освоения Пространства.
Гипотеза, что Раймонду колонизовали земляне, воспользовавшись неизвестным открытием в области преобразования планет, просуществовала дольше первой, но ненамного. Предполагаемые колонисты встретили высадившуюся экспедицию весьма ра-Душно, кое-где даже восторженно. Говорили они на Устаревшем, но вполне понятном линге, так что взаимопонимание было достигнуто буквально с первых Шагов по Раймонде. Колонистов отличал просто-таки болезненно-обостренный интерес к Земле, и это поначалу отнесли к вполне естественному психологическому стрессу, вызванному долгожданной встречей со своими единоплеменниками после непреднамеренно вынужденной изоляции колонии от прародины. Но когда начался обмен информацией, обнаружилась странная особенность. Излишне эмоционально принимая любую информацию о Земле, колонисты не менее эмоционально предоставляли обширную информацию о Раймонде: географические данные, климатические, материалы о фауне, флоре, устройстве городов, поселков, социальном укладе… В то же время вопросы по истории возникновения земной колонии и преобразовании атмосферы умело замалчивались. А предложение медицинского обследования населения на предмет генетических изменений человеческого организма в условиях Раймонды встретило столь категорический отказ, что вызвало в экспедиции землян не просто недоумение, а подозрительную настороженность, так как против была не только администрация колонии, но и любой наугад выбранный колонист наотрез отказывался пройти медицинские тесты. Когда же одному из экзобиологов удалось-таки совершенно случайно заполучить образцы биологических тканей одного из колонистов, погибшего в прозаической техногенной аварии, это вызвало бурную негативную реакцию. Настолько эмоциональную и неадекватную, что она вылилась в вооруженный конфликт, в результате которого половина из высадившихся исследователей погибла, образцы тканей раймондца были изъяты, а оставшиеся в живых земляне выдворены с Раймонды. Среди погибших числился и «удачливый» экзобиолог, успевший таки. провести исследования биологических образцов И: передавший результаты на орбиту. Результаты произвели эффект разорвавшейся бомбы никакого отношения к людям мнимые колонисты не имели. Это был местный вид какого-то существа, благодаря своей морфологической лабильности принявшего человекообразную форму. Как это произошло, почему и зачем, неизвестно до сих пор, поскольку ни одной достаточно обоснованной научной гипотезы не существует.
Правда, туристический проспект из информоте-ки лайнера, опуская все данные о трагической экспедиции (эту информацию я извлек из совсем других источников и хранил на биочипах), приводил мифологизированную историю о том, как раймондский праразум, долгое время дремавший на планете в бездействии, неожиданно «получил в подарок» от землян потерпевший аварию модуль трапперов, имевший на борту обширную информотеку. Пробудившись от сна, праразум начал знакомиться с информацией и настолько увлекся необычным для него образом жизни, что решил воссоздать себя «по образу и подобию» оригинальных мыслящих существ. Таким, мол, образом и появилась на Раймонде цивилизация, чьи представители считают себя почти прямыми потомками землян, буквально боготворя свою мнимую прародину.
Мифическое предание не выдерживало никакой критики: что это еще за праразум, почему именно пра-, откуда он взялся, почему дремал и в честь чего пробудился? Но как верующие никогда не задаются подобными вопросами относительно бога, так и туристы принимают все на веру, и чем больше нелепостей в преданиях, окружающих какой-нибудь уголок Вселенной, тем сильнее туда тянет праздных зевак. Тем более что обоснованной научной гипотезы возникновения столь парадоксальной цивилизации не имелось, а в сложившемся мифе все-таки содержалось рациональное зерно — модуль трапперов с обширной информотекой.
Почти сутки я скрупулезно изучал имеющиеся сведения о Раймонде и ее аборигенах и обнаружил одно любопытное обстоятельство, которое ранее посчитал несущественным для своей акции. Для моего предприятия это по-прежнему оставалось несущественным, но сложившуюся на лайнере ситуацию частично проясняло. Раймондцы действительно не жаловали миелосенсориков любых рас — вероятно, в равной степени не желали, чтобы кто-либо копался как в их телах, так и мозгах. Тайну своего происхождения они берегли свято. Обнаружил я это совершенно случайно, затребовав списки туристических групп, побывавших на Раймонде за последний год. Надо сказать, что туризм на Раймонде процветал — вместе с торговлей экзотическими животными был чуть ли не основным источником дохода, — и список я получил внушительный. Но ни одного миелосенсорика среди туристов не обнаружил, как ни старался. Видимо, их отсеивали еще на стадии формирования в консульствах списков туристических групп. Зато обнаружил, что двух туристов не допустили на планету из-за того, что медицинский тест на аллергию к формалину (в некоторых заповедных уголках Раймонды сохранились первозданные озера, насыщенные формальдегидом) дал у них положительную реакцию. Имя туриста-кашторайца — Иоген Тпрница — мне ничего не говорило, хотя среди кашторайцев никогда не было миелосенсориков, зато бортайца Аугицо Портасу я знал не понаслышке. Приходилось встречаться. Это был уникум среди бортайцев, обладавший редкими способностями миелосенсорика, хотя свои способности не афишировал, поскольку работал на службу галактической безопасности. Очевидно, не только землян беспокоила тайна происхождения раймондцев, если служба галактической безопасности попыталась заслать на планету своего агента. Так что отнюдь не из-за аллергии к формалину не пустили на Раймонду двух туристов. Это был только предлог.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
