Но я заметил, что её взгляд скользит по фотографии Слейтера, обнаженного по пояс, верхом на слоне.
— Похоже, прошлой ночью он тебя просто очаровал, — сказал я. — Ах, Хэл, расскажите нам о ваших захватывающих приключениях!
Ноздри Кейт сузились; подбородок вздернулся.
— Я просто старалась быть вежливой. Поддержать беседу. На случай, если ты не заметил — за столом возникла некоторая напряженность.
Салон был достаточно большой, чтобы мы могли говорить наедине, но негромко, но я всё время ощущал неловкость из-за присутствия Надиры и мисс Симпкинс. И я не верил, что Кейт сумеет продолжать разговаривать вполголоса, если мы будем спорить: это было не в её стиле.
— Извини, — сказал я. — Я просто разворчался. Я чувствую себя будто в тюремной камере.
— По крайней мере, это комфортабельная камера.
— И некоторые сокамерники просто очаровательны, — добавил я.
Она улыбнулась:
— Попробовал бы ты поспать на соседней койке с Марджори.
— А у кого из вас верхняя?
— У меня. Она боялась, что ночью ей может понадобиться в туалет, и не хотела сломать себе шею, спускаясь по лестнице. На что я сказала, что это очень маловероятно, разве что я смажу ступеньки жиром.
— Уверен, что это её вполне успокоило.
— У тебя очень взъерошенный вид, — сказала Кейт. — И взгляд заострился. Ты же всегда говорил, что тебе в небе лучше.
— Это так. Но здесь я чувствую себя багажом.
— Почему бы тебе не позаниматься немного?
Я подумал об учебниках, взятых с собой, о заполненных непокорными цифрами строчках.
— Обязательно. Попозже.
— Эгей, вы двое! Ку-ку!
Мы оба обернулись на напевный голос мисс Симпкинс. Она взирала на нас поверх своей работы.
— Всякие разговоры шепотом в приличном обществе недопустимы. Кейт, вам ведь это прекрасно известно.
Кейт глянула на меня, в её прищуренных глазах разгорался гнев.
— Я стараюсь прикусить язык, — пробормотала она.
— И покрепче, — шепнул я.
— Может быть, мы с Надирой захотим присоединиться к вашей беседе, — бодро заявила мисс Симпкинс.
— Только не я, — бросила Надира. — Влюбленным всегда хочется побыть вдвоем.
— О небо, они вовсе не влюбленные. — Мисс Симпкинс издала слабый смешок. — Боже мой, нет.
Надира повернулась ко мне, улыбаясь так заговорщицки, что я был заинтригован и одновременно почувствовал себя предателем. Я отвел взгляд.
— Я собирался сходить в командную рубку, — сказал я.
Уже понятно, что на борту «Саги» будет почти невозможно объясниться с Кейт наедине — уж не говоря о поцелуях. Я уже начинал гадать, не было ли желание держать нас с Кейт подальше друг от друга основной причиной, по которой мисс Симпкинс отправилась в этот полет.
Покинув салон, я почувствовал огромное облегчение и двинулся вперед и вниз по трапу, к командной рубке. Слейтер стоял на руле, а Янгбу у штурвала высоты. Янгбу улыбнулся мне, но Слейтер явно не рад был меня видеть.
— Могу быть вам чем-нибудь полезным? — осведомился он.
— Просто захотелось сменить обстановку, если вы не возражаете.
— Пока мы не слишком заняты.
— Вы, полагаю, собираетесь набирать высоту постепенно?
— Верно. Я хочу подгадать так, чтобы к моменту встречи с «Гиперионом» оказаться на двадцати тысячах футов. Около четырех тысяч за день, спокойно и плавно, чтобы дать нашим организмам время на акклиматизацию. На таком корабле, как «Аврора», вы привыкли летать не выше нескольких сотен футов и, надеюсь, нормально это переносили. Но высота требует жертв. И после десяти тысяч футов вы начнете это чувствовать.
Он говорил со мной таким тоном, словно читал лекцию, и это раздражало. Сразу хотелось дать сдачи.
— Почему бы просто не загерметизировать каюты? — спросил я.
— Нет смысла, — ответил Слейтер. — Если мы собираемся высаживаться на «Гиперион», наши тела должны быть подготовлены к работе на высоте в двадцать тысяч футов. Сидя с комфортом в герметичных каютах, мы не продержимся и пяти минут, когда откроется люк и вокруг окажется воздух, густой, как похлебка бедняка.
Он был прав. Я промычал что-то, подумав, что лучше бы я не старался казаться таким умным. Уж лучше помалкивать, чем давать Слейтеру возможность поправлять меня.
— Не волнуйтесь, — заявил он, — каюты обогреваются, а когда мы поднимемся повыше, я начну потихоньку подкачивать в них кислород. Не слишком много. Не хотелось бы, чтобы вы заблуждались на этот счет.
Я решил, что, пока Слейтер на вахте, от рубки стоит держаться подальше. Уж лучше позаниматься. Вернувшись в свою каюту, я трудолюбиво выудил учебники со дна вещевого мешка.
На протяжении следующих тридцати шести часов я пытался играть роль довольного жизнью пассажира, и это оказалось не так уж плохо. Еда была превосходная. Я корпел над книгами. Выглядывая в окно, я видел, как Персия сменилась Индией, и успел мельком заметить Мадрас, прежде чем нашим взорам предстали синие волны Индийского океана. Теперь мы не увидим земли, пока не доберемся до северо-западного побережья Австралии.
Временами я замечал блестящие очертания других воздушных кораблей далеко внизу, под нами, поскольку мы уже поднялись гораздо выше обычных воздушных трасс. Часто небо затягивали легкие перистые облака и более плотные — дождевые. За бортом температура приближалась к нулю, но в каютах было гораздо теплее. До сих пор я не почувствовал никаких признаков высотной болезни, и никто другой тоже, включая мисс Симпкинс, которая, как я ожидал, должна была первая начать жаловаться. Похоже, придуманная Слейтером программа акклиматизации действовала как надо.
Кейт была постоянно занята. Хоть она и оказалась в столь тесной каюте с мисс Симпкинс, но всё же была бодра, как никогда. За столом она засыпала Слейтера вопросами: наша скорость и местонахождение, погодные условия, состояние двигателей, вместимость грузовых трюмов. Прямо маленький воздушный моряк. Я подумал, что теперь, когда у неё есть лицензия пилота орнитоптера, эти вещи представляют для неё куда больший интерес.
Примерно в середине утра третьего дня нашего путешествия я устроил себе небольшой перерыв в занятиях и листал парижскую газету в надежде улучшить свой французский. Я воевал со статьей о Консорциуме Аруба, понимая примерно через два слова на третье. Судя по всему, они вели буровые работы в южных морях и нашли новое богатое месторождение. Теперь они вкладывали миллиарды в разработку. В конце концов язык статьи стал совсем сложным, и я перестал понимать его. Я бросил взгляд на фотографию — обычный снимок, ряд элегантно одетых мужчин в цилиндрах, с такими лоснящимися лицами, словно только что съели что-то ужасно жирное.
