– Где? Да весь род знает где! – пронзительно выкрикнула Синичка. Кто очень хочет увидеть – увидит даже то, чего и нет. – Постыдилась бы! Саму никто замуж не берет, а он ведь тебе брат, хоть и названый!
– Сама постыдись! Ты сдурела совсем, сестра! – возмутилась Смеяна. Раньше она только смеялась над ревностью Синички, но сейчас почувствовала себя задетой. – Очень мне нужен твой кудреватый! Я себе не хуже найду!
– Найди! Найди, попробуй! Глаза твои бесстыжие! Чтоб тебя градом побило! Сама рыжая, конопатая, как перепелиное яйцо, а все…
– Ах, так! На себя погляди! От такой вздорной бабы любой мужик начнет по сторонам глядеть!
– Да я тебе глаза твои бесстыжие выцарапаю, чтоб знала, куда глядеть! – завопила Синичка и бросилась к Смеяне.
Смеяна мигом вскочила на ноги, подобралась – не Синичке было ее испугать. Вся ее сила как будто собралась в кулак, готовый ударить, и острые когти блеснули где-то в глубине…
И вдруг Синичка, не добежав до Смеяны пяти шагов, вскрикнула, разом встала на месте, взмахнула руками, как на жердочке над ручьем, и упала на землю. Вскинув перед собой локоть, как будто защищаясь от удара, она ползла назад и визжала, визжала, словно увидела что-то неописуемо страшное.
На опушке, в дрожащей кружевной тени развесистой березы, на том месте, где только что стояла сжавшая кулаки Смеяна, Синичка неожиданно увидела рысь. Крупный зверь со стоячими тонкими ушами подобрался, готовясь к прыжку, припал к земле на длинных широких лапах, в злобном оскале блестели белые зубы, желтые глаза горели яростью. Синичка не смогла заметить, куда девалась Смеяна и откуда взялась рысь, – просто вдруг увидела одну вместо другой.
Девушки, еще во время их перебранки бросившие работу, не решались подступиться к визжащей Синичке и испуганно приоткрыли рты – столько дикого страха звучало в ее крике.
Смеяна, удивленная не меньше других, выступила из тени березы на солнце. Совсем баба сдурела – то на людей кидается, то визжит. Впору Творяна звать, пусть заговоренной водой на нее побрызгает. И Синичка мгновенно смолкла. Прижав руки ко рту, будто желая заглушить собственный крик, она смотрела на Смеяну огромными дикими глазами. Смеяна шагнула к ней, и Синичка, словно опомнившись, резво поползла назад, замычала что-то.
– Не… не подходи! – выдохнула она, замахала в воздухе рукой, как будто отгоняя видение. – Макошь Матушка! Чур меня храни! Гром на тебя! Брегана Заступница!
– Да ты что? Синичка! Опомнись! Что с тобой?
Сестры обступили ее, подняли с земли, отряхнули ей рубаху. Синичка дрожала и все оглядывалась на Смеяну.
А та недоуменно хмурилась, ничего не понимая. Ей вспомнились собственные детские проделки, когда она подстерегала сестер в темных сенях и пугала их, изображая домового. Но сейчас она ничего такого не собиралась делать, да и светло кругом.
– Оборотень! – вскрикнула Синичка, как только отдышалась и снова обрела голос. – Оборотень! Гром на тебя! Рассыпься! Поди в болото, под черный камень, под кривую корягу, и там тебе место до скончания века!
– Да ты рехнулась! – снова возмутилась Смеяна. – С дуба рухнула! То я тебе одно, то я тебе другое! Еще что?
– Перестань, ты на кого гром зовешь – не на мару, на сестру ведь! – пыталась успокоить Синичку Топотушка.
– Лесовуха ей сестра! – визжала Синичка, никого не слушая. – Я видела, видела! Она рысью обернулась! Обернулась и на меня зубы скалила! Она оборотень, оборотень!
Девушки недоуменно замолчали. Каждая пыталась вспомнить, что было в те мгновения со Смеяной, и не могла – все смотрели только на Синичку. А Смеяну скрывала полутьма березняка, дрожащая тень ветвей, резкий перепад света и теней. Никто не видел ее, но ни одна из девушек не поручилась бы, что этого не может быть.
– А ведь… – ахнула Верёна. – Ведь у нее глаза светятся…
Кто-то еще ахнул, кто-то позвал чуров.
– А как она царапается! – кричала Синичка, все больше убеждаясь в своей правоте.
– А как ходит тихо… – прошептала Коноплянка.
И все разом повернулись, глядя на Смеяну. И она застыла на меже леса и репища, почему-то не решаясь к ним подойти. Изумленные и испуганные взгляды сестер воздвигли между ними стену, более глухую, чем недавние упреки.
– Эй, девки! – вдруг послышался с соседнего поля, лежащего чуть ниже по Истиру, голос брата Кудрявца. – Заснули вы там, что ли? Глядите скорее! Сам князь к нам едет!
* * *
На стайку девушек, сбившихся в кучу на краю репища, словно брызнули живой водой. Забыв о Смеяне и Синичке, все бросились к высокому берегу реки, да и сама Синичка, торопливо оправляя рубаху и сбившийся повой, поспешила за всеми. Смеяна тоже двинулась было, но случайно бросила взгляд на Грача и остановилась. Его смуглое лицо разом как-то осунулось, на нем отразилось острое беспокойство. Он бросил корзину и сделал такое движение, как будто хотел бежать, но опомнился и застыл.
Князь! Зачем князь, не слишком любивший покидать Славен, приехал к ним в неурочное время? До полюдья еще не один месяц! Смеяна сразу подумала, что приезд князя может быть связан с битвой на реке. С неудачей княжича Светловоя… и, возможно, с Грачом! Верно, верно, так! А что, если князь узнал, что один из лиходеев, последний, остался на этом берегу Истира и живет у Ольховиков? А что, если приехали за ним?
Грач, судя по его напряженному лицу, думал о том же. Он-то хорошо знал ценность своей черноволосой головы, единственной во всем нижнем течении Истира. Грач быстро глянул в сторону берега, его рука дернулась к поясу в привычном поиске оружия. И тут же он досадливо вздохнул, найдя там только ремешок науза; смуглые пальцы сжались в крепкий кулак. Тонкая и легкая, почти незаметная, заговоренная полоска бересты напрочь лишила его возможности бежать.
– Иди сюда! – Смеяна кинулась к Грачу, схватила его за руку и торопливо потянула в ближнюю рощу. – Скорее!
Они вбежали в тень и бросились меж белых стволов вглубь, туда, где березняк переходил в смешанный густой лес. Смеяна молилась на бегу, чтобы таинственные силы Надвечного Мира, призванные Творяном охранять пленника, отодвинули невидимую границу Ольховиков как можно дальше. Грач следовал за ней, ни о чем не спрашивая.
Звериное чутье вело Смеяну дальше от жилья, от хоженых троп. Она по-прежнему держала Грача за руку, как будто боялась его потерять. На пути встретился ручей, и Смеяна с разбегу вскочила в него, пошла по дну. Муть и взбаламученный песок мигом унесет водой, а следов не останется. Путая след, Смеяна по руслу ручья немного вернулась обратно, потом вывела Грача на берег и потянула в ельник. Здесь было полутемно, на плотном ковре старой рыжей хвои не оставалось следов.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
