за чашкой с кофе, но напиток перелился через край и обжег ему ладонь. Мэлоун ругнулся, и Ленка потупилась, давая ему время прийти в себя.
Он сделал глубокий, не обремененный хлебными крошками, вдох и извинился за то, что выругался.
– Ухажеров у нее было немного. Мужчины глупы. А возможности ограниченны.
– Понимаю, – ответил он. Но он не понимал. Не до конца. Ему совсем не хотелось обсуждать с Ленкой мужчин, ухлестывавших за Дани. Он постарался жевать быстрее.
– Мой муж был на тридцать лет меня старше, – продолжала Ленка.
Он снова поперхнулся. Намек показался ему совершенно недвусмысленным.
– Бога ради, мистер Мэлоун, – упрекнула его Ленка. – Не спешите. Наслаждайтесь пищей.
– Я и не знал, что вы были замужем, – сказал он.
Ее губы чуть тронула улыбка.
– Он довольно скоро умер. Официально мы так и не вступили в брак. Этого я ему до сих пор не простила.
Бог мой.
– Пожалуй, как раз поэтому юным девушкам не следует выходить замуж за стариков, – заметил он.
– М-м, – пробормотала она, не найдя что еще ответить, и, к удовлетворению Мэлоуна, надолго стихла. Но все же не удержалась и снова вернулась к тому, что ее занимало: – Вы хотите завести детей, мистер Мэлоун?
Он со вздохом отправил в рот очередной кусок и тщательно его прожевал. Она ждала, не меняя позы, держа в поднятой руке вилку, не сводя глаз с его лица.
– Когда-то хотел.
– Но больше не хотите?
– У меня было двое детей. Оба умерли. Жена тоже умерла. И у меня нет никакого желания кем-то ее заменить. – Лучше сразу расставить все по местам, раз уж они говорят с ней начистоту.
– Бедняжка. – Она снова вздохнула. – Но вам ведь нравится Даниела? Вы считаете ее красавицей. Я видела это у вас на лице, в самый первый день.
Неужели? Если так, это унизительно. Он-то привык гордиться тем, что умеет скрывать свои чувства.
– Я здесь по работе, мисс Кос, – сказал он, бросил на стол салфетку и отодвинул стул. – Вот и все.
– И что у вас за работа такая, мистер Мэлоун? Я так и не смогла разобраться. Думаю, Даниела знает. Она такая проныра. Но ее вины в этом нет.
– Кажется, это у вас семейное, – ответил он самым невинным тоном.
Ленка удивленно уставилась на него, но, поняв, тихо захихикала.
– Вы мне нравитесь, мистер Мэлоун, – сказала она. – Очень нравитесь. Думаю, вы как раз то, что доктор прописал.
– Как скажете. А теперь прошу меня извинить, но меня ждет работа. Скучная, монотонная работа, которую мне хотелось бы закончить. И чем раньше, тем лучше.
– Конечно, мой дорогой, – сказала Ленка, вся лучась добротой и радостью. – Вы только не слишком спешите. И не сбрасывайте со счетов Даниелу. Иначе упустите что-то важное.
Спускаясь по лестнице, он столкнулся с Дани, которая поднималась ему навстречу. Она сдержанно поздоровалась с ним. Он ответил ей в той же манере. На этом они разошлись.
* * *
Первое доказательство того, что существует Жертва Номер Шесть, появилось, когда в заболоченном пруду, который бродяги из Кингсбери-Ран именуют рекой, всплыли бледные куски тела мужчины. Их обнаружил бездомный по имени Джерри Харрис, пришедший на берег пруда, чтобы запрыгнуть в проходящий поезд. Дело было 10 сентября 1936 года.
В течение месяца власти крюками обшаривали грязный пруд в поисках других частей тела. Из воды выловили бедра – правое, затем левое. Ни руки, ни голову так и не нашли.
В пруд даже запускали военного водолаза.
Мэлоуна это восхитило – особенно после того, как он прочел комментарий самого водолаза. Его слова были напечатаны в статье, которой предшествовал фотоснимок: на берегу пруда рядами выстроились зеваки.
«Мы мало что видим, – якобы заявил водолаз. – Но работа в реке Кайахога нас к этому уже приучила. Мы действуем на ощупь».
Перечитывая статью, Мэлоун подумал о Дани. Что бы она сумела узнать, если бы подержала в руках одежду, которую детективы обнаружили в траве у пруда?
При этой мысли сердце у него гулко забилось. Он уже не впервые об этом думал. Пожалуй, Дани могла бы рассказать ему вещи, о которых он никак иначе бы не узнал – точно так же, как в случае с клетчатой кепкой. Ему просто нужно получить доступ к уликам. Несс мог бы с этим помочь. Может, он сумел бы на пару часов открыть для них сейф с вещдоками.
Мэлоун вновь просмотрел список предметов одежды, обнаруженных вместе с Жертвой Номер Шесть. Его нетерпение росло. Часть вещей была обернута в газету – так, словно это был подарок для полицейских. Фетровая шляпа, залатанная рабочая рубашка, фрагмент нижнего белья с меткой «ДВ» – из тех, что пришивают, прежде чем отдать вещи в прачечную. Жертву Номер Шесть кастрировали – так же, как Андрасси и Жертву Номер Два. Судя по отчету коронера, худощавый мужчина двадцати пяти – тридцати лет, ростом около метра восьмидесяти, был еще жив, когда преступник начал его расчленять.
Радостное нетерпение Мэлоуна разом исчезло, словно его смыло потоком ледяной воды.
Нет, он не позволит Дани касаться его одежды. Он вообще не подпустит ее к этому делу. Она плакала от того, что какой-то бродяга в грязном пальто помнил о своей погибшей возлюбленной. Нет, Мэлоун не хотел, чтобы ей пришлось увидеть – или ощутить – что бы то ни было связанное с жертвами Мясника или с ним самим.
Мэлоун вздохнул и, внезапно почувствовав, что к горлу подступает тошнота, выдрал из блокнота очередной листок и взялся за новый список.
Двадцать третьего февраля 1937 года на пляж в конце Восточной Сто пятьдесят шестой улицы вынесло нижнюю половину женского туловища. Окружной патологоанатом предположил, что женщине было от двадцати пяти до тридцати лет, у нее были русые волосы, весила она около пятидесяти пяти килограммов, а ее рост составлял от метра шестидесяти пяти до метра семидесяти сантиметров. Но все это были только примерные оценки и предположения, не основанные на фактических измерениях, поскольку в распоряжении властей имелась лишь половина туловища – ни рук, ни ног, ни головы.
Пятого мая 1937 года, почти три месяца спустя, волны выбросили на берег верхнюю половину туловища. Она лежала в полосе прибоя, в нескольких метрах от пляжа. Холодные воды озера Эри сохранили плоть: когда останки забрали в морг, выяснилось, что они идеально подходят к нижней половине уже хранившегося там женского торса. Имя той женщины так и не установили. О ее пропаже никто не заявлял. На этот раз у жертвы не было даже одежды, которая могла бы
