Читаем без скачивания Крушение - Анри Труайя

Вот и третий этаж. Кароль достала из сумочки ключ и тихонько отперла дверь. Бывают обстоятельства, при которых излишняя почтительность граничит с дерзостью. Она чувствовала себя одновременно и оскорбленной, и польщенной. Ей казалось, что ее вознесли до небес и в то же время обвели вокруг пальца, как дуру. Кароль злилась, не зная, что и думать об этом мужчине, но еще больше ее раздражало другое: она не знала, что он думает о ней. Когда пробило одиннадцать, Рихард завел разговор о Германии, о своем детстве, о красотах Шварцвальда. Кароль понимала, что он делает это с умыслом, и ей волей-неволей пришлось подыгрывать ему. «Ах, уже поздно, мне пора ехать. Да-да, пора…» Как он красив!.. Мужественные черты лица, холодный взгляд, уверенная улыбка. Кароль хотела бы найти в себе силы больше никогда не встречаться с ним. Если он действительно позвонит через три дня, она откажет ему.

Кароль щелкнула выключателем. В прихожей зажглась небольшая люстра из венецианского стекла. В коридоре чувствовался неистребимый запах еды. Вечно Аньес забывает закрывать дверь на кухню! Последнее время она стала работать спустя рукава. Призвать ее к порядку? «А мне-то что? Разве это мой дом?» Нет, все-таки поведение Рихарда необъяснимо. Так не ведут себя с женщиной, которую приглашают к себе домой провести вечер наедине! Кароль раздраженно сбросила манто. Внезапно со стороны кабинета до нее донесся шум. Она могла бы и догадаться: Филипп не спит. Возможно, он специально не ложился, чтобы дождаться ее. Ничтожество! В этот момент дверь распахнулась. На пороге в фиолетовом халате, с золотистым шелковым платком на шее и с книгой в руке стоял Филипп. «Строит из себя плейбоя. Интересно, что означает этот маскарад? Боже мой, он же вознамерился меня соблазнить!» — догадалась Кароль, и ее охватила какая-то злобная радость.

— Что-то ты рано вернулась, — заметил Филипп.

— Да, я немного устала. Мне бы ужасно хотелось чего-нибудь выпить.

Филипп засуетился. Виски, вода, лед, стаканы — все это в мгновение ока было сервировано на низком столике в гостиной. Пока Филипп наливал ей виски, Кароль внимательно следила за ним и даже находила трогательной его услужливость. Ей вдруг захотелось быть доброй, и это желание передалось ее коже. Она благодарно улыбнулась этому жалкому попрошайке и спросила, какую книгу он читает. Не дослушав ответа, она вновь улыбнулась. У нее появилась забавная идея: а что, если взять реванш за неудачу с Рихардом? Филипп протянул ей полный стакан. Их глаза встретились. В его взгляде она прочла молчаливую мольбу. Филипп был настолько же потрепан годами, безоружен и прост, насколько Рихард — молод, силен и загадочен. Кароль ненавидела Филиппа и все же решила подать ему милостыню. Да, ей нужно быть щедрой, чтобы отомстить тому, другому, и перестать думать о поражении. Кароль мобилизовала все свое очарование и, вложив его в грустную улыбку и задумчивый взгляд, которые чуть раньше предназначались Рихарду, но оставили его равнодушным, тихо проговорила:

— А не перейти ли нам в спальню?

Филипп вскочил с места и замер от волнения, глядя на Кароль долгим пронизывающим взглядом и не смея поверить своему счастью. Кароль была неприятно удивлена, заметив, что у него на глазах заблестели две маленькие слезинки.

— Пошли, — сказала она и встала.

XII

Студенты маленькими группками, по три-четыре человека, покидали здание Института восточных языков. Наконец, держа под мышкой портфель, в дверях показался Александр. Увидев Франсуазу, он искренне удивился. Она ждала его на другой стороне тротуара, напротив входа.

— Ты что тут делаешь? — спросил он, перейдя улицу.

— Пойдем быстрей. У нас важное дело, — ответила она и потянула его за собой в сторону Сены.

Когда они миновали рю де Сен-Пер и подошли к набережной Вольтера, Франсуаза сделала глубокий вдох и радостно сообщила:

— Мне кажется, мы скоро сможем переехать!

Александр резко остановился.

— Переехать? Куда?

— В более просторную и удобную квартиру!

Главная фраза была произнесена, самое страшное теперь позади. Франсуаза с трепетом ожидала ответной реакции Александра. У нее в ушах глухими и сильными ударами отдавалось биение сердца. В конце концов, чего она боится? Александру давно известно, что ей хочется сменить квартиру.

— Надо же! — удивился он. — Это Кароль тебе что-то нашла?

— Нет, я сама. Я увидела объявление в «Фигаро». Представляешь, четыре комнаты! И не где-нибудь, а в шестнадцатом округе[20]!

— В шестнадцатом? — переспросил Александр. У него на лице читалось явное недоверие.

Франсуаза попыталась опередить его возражения.

— Потрясающая квартира! Причем квартплата не намного выше нашей. Я ходила туда сегодня утром. Хозяева — симпатичная молодая пара. Он — художник, пишет картины. И, ты не поверишь, он просто спит и видит, как бы перебраться на Левый берег[21]! Видел бы ты, как они отреагировали, узнав, что мы живем на рю дю Бак!

— Погоди радоваться. Еще неизвестно, что они скажут, когда посмотрят нашу квартиру.

— Они ее уже видели.

— Когда же?

— В три, сразу после того, как ты ушел, и, надо сказать, пришли в полный восторг. Послушать их, так мы можем переезжать хоть завтра!

Франсуаза и Александр пошли дальше. Александр засунул руки в карманы и низко опустил голову, глядя себе под ноги.

— Да, ты у меня просто ураган, — задумчиво проговорил он. — Еще утром все было тихо, и вот, пожалуйста…

— В таких случаях надо действовать быстро. Если мы будем долго раздумывать, квартиру уведут у нас из-под носа.

— Так ты думаешь, что это подходящий вариант?..

— Естественно! Ты только представь, Александр, у тебя будет рабочий кабинет, у Николя — своя комната. Спальня, большая кухня, отдельная ванная комната! Другая жизнь!

Александр улыбнулся, его умиляла приверженность Франсуазы буржуазным ценностям. Удивительно, как важны для нее бытовые удобства. Он всегда подозревал, что каждая женщина в душе тайно наслаждается, заправляя постели, разбирая шкафы, пересчитывая белье… Но если быть честным, то и он не без греха. Считая себя человеком, презирающим предрассудки, он все же предпочитает шестой или седьмой округ шестнадцатому. Разве это не предрассудок? Считать, что один район Парижа лучше другого, означает признавать превосходство материального мира над духовным. Мужчина с головой должен уметь создавать свой мир в любом месте. Меняешь ты адрес или рубашку, какая разница?

— Так куда ты меня все-таки ведешь? — спросил он.

— На рю Сен-Дидье. Супруги Пассеро ждут нас.

Александр рассмеялся.

— Ну и конспирация!

Франсуаза повисла у него на руке.

— Знаешь, если тебе не понравится, будет достаточно одного твоего слова…

Они перешли через мост Карусель, миновали сады Лувра и сели в метро на станции «Пале-Рояль».

— Вот видишь, всего одна пересадка — на «Площади Звезды», — не унималась Франсуаза. — Ты будешь тратить на дорогу минут двадцать, не больше…

Свернув за угол, Александр сразу же ощутил холодную атмосферу респектабельности, которая царила на рю Сен-Дидье. То тут, то там между домами, нависающими над тротуаром, словно крутые скалы, стояли припаркованные автомобили. Франсуаза остановилась перед шестиэтажным зданием с хмурым фасадом и темными окнами. По его виду можно было сказать, что оно построено в начале XX века.

— Вот мы и пришли, — сказала она, устремляясь к дверям.

В подъезде горела лампочка, заключенная в матовый стеклянный абажур в виде лотоса.

— Здесь есть лифт! — гордо объявила Франсуаза.

Однако на ручке кабины болталась табличка с надписью: «Временно отключен».

— Хорошенькое начало, — пробормотал Александр.

— Для нас это неважно, — отозвалась Франсуаза. — Нам — на второй этаж.

— Тогда почему ты так радуешься наличию лифта?

Франсуаза не ответила.

— Смешная ты, — качая головой, заключил он.

Они начали подниматься по лестнице, на ступенях которой лежала дешевая ковровая дорожка в цветных узорах. Примерно каждая третья из удерживающих дорожку металлических реек была сломана. На площадку выходили три коричневые деревянные двери. Франсуаза позвонила в левую. Ей открыла молодая женщина лет тридцати. Маленького роста, с выпученными глазами, бесцветная и угловатая, она приветливо улыбалась. При этом ее улыбка казалась шире, чем само лицо.

— Мадам Пассеро, разрешите представить вам моего мужа, — обратилась к ней Франсуаза.

Тут же в коридоре появился и господин Пассеро собственной персоной. Это был мужчина богатырского сложения с косматой шевелюрой. Его гордо выпяченная грудь была обтянута толстым свитером с желтыми и зелеными полосками на рукавах. Посасывая потухшую трубку, господин Пассеро сделал гостеприимный жест и сказал: