Боуэн-Лодж взглянул вверх на часы, а потом задал этот вопрос Петчу. И Петч с каменным лицом процедил сквозь плотно сжатые губы:
— В свое время, сэр, об этом я подавал соответствующий рапорт.
Боуэн-Лодж снова посмотрел в сторону сэра Лайонела, который стоял теперь набычившись, будто намереваясь ударить своего противника.
— Я внимательно ознакомился с этим рапортом, — произнес он холодным, прямо-таки ледяным голосом. — Тем не менее я считаю крайне уместным, чтобы суд услышал об этой истории из ваших уст.
Петч непроизвольно ударил кулаком по ограждению.
— Я не нахожу связи между тем случаем и гибелью «Мэри Диар», — произнес он громко, но хрипло.
— Не вам судить об этом, — взорвался сэр Лайонел, а затем с заметным ехидством добавил: — Совпадения слишком странные.
— Совпадения! — Петч пристально взглянул на него. А затем, с силой ударив кулаком по поручню, выпалил: — Вам нужны пикантные подробности? Пожалуйста. Я был пьян. Мертвецки пьян. По крайней мере, так показал Крейвен. В тот день в Сингапуре жара была как в топке. — Он не сводил взгляда с председателя, но не замечал его. Он видел, только Сингапур в тот роковой день, который разрушил всю его карьеру. — Вязкая, мокрая, знойная жара, — пробормотал он скороговоркой. — Я хорошо помню жару, и помню «Белль Айл» на мели. А что было после — ничего не помню.
— Вы были пьяны? — спросил Боуэн-Лодж почти добрым голосом.
— Да, наверное… в известном смысле. Я выпил пару рюмок. Но этого недостаточно, — повысил голос Петч. — Недостаточно, чтобы выгнать меня как собаку. — Затем после небольшой паузы он добавил: — В два двадцать три ночи судно проскочило через страшные буруны Анамбасских островов и разломилось.
— Вам было известно, — спокойно спросил сэр Лайонел, — что потом ходило много разговоров?.. Предполагали, что вы сделали это ради получения страховки.
Петч повернулся в его сторону.
— Вряд ли я мог знать об этом, — ответил он саркастически. — Все эти годы я пытался наскрести хоть что-нибудь на жизнь. — Он снова обратился к председателю, по-прежнему держась за поручень. — Говорили, что я приказал изменить курс, но ведь существует судовой журнал, который доказывает обратное. Там все написано моей собственной рукой. Крейвен — он был вторым офицером — поклялся тогда, что якобы пришел ко мне в каюту, чтобы высказать несогласие с моим решением, а я выгнал его. Потом он сказал, что снова заходил ко мне, чтобы предостеречь, а я валялся пьяным — так он говорил, — а когда он не смог меня разбудить, то вернулся на мостик и изменил курс по своей инициативе. Конечно, к тому времени, было уже поздно. Вот что он рассказал. Он все время придерживался этой версии, и все ему поверили, даже мой адвокат.
Было больно видеть, как легко Петч выходил из равновесия. Он почти кричал:
— Крейвен лжец! Запись в судовом журнале была подделана. «Белль Айл» принадлежал шайке жуликов из Глазго. Они были на грани банкротства. Их могла спасти только страховка. Полгода спустя об этом кричали все газеты. Вот тогда и пошли слухи.
— И вы не могли ничего с этим поделать, не так ли? — спросил сэр Лайонел.
— Ничего.
Тогда вмешался Боуэн-Лодж.
— А теперь вы проводите аналогию деятельности компании из Глазго и «Деллимер трейдинг энд шиппинг компани»?
И Петч, которого эти слова вернули к нынешним событиям, неистово выкрикнул:
— Да! Да, именно это я и имею в виду!
Это заявление заставило буквально подскочить адвоката компании Деллимера. Он тут же заявил протест по поводу чудовищного обвинения, недопустимой клеветы, на человека, который уже был мертв к тому моменту, когда на судне вспыхнул пожар. Боуэн-Лодж согласно кивнул и сказал:
— Вы правы, мистер Смайлс, но только до тех пор, пока не будут получены доказательства. — Он обратился к Петчу и спросил: — У вас есть основания для подобного обвинения?
«Вот сейчас, — подумал я, — вот сейчас он расскажет им о предложении Деллимера». Было ли у него доказательство или нет — для него это был единственный выход. Но вместо этого он взял назад свое обвинение, сказав, что это могло случиться, так как компания находилась в процессе ликвидации дела и потеря судна могла стать единственным способом получения дохода.
— Я сказал, что так могло случиться, — подчеркнул Петч.
Смайлс снова вскочил, но Боуэн-Лодж опередил его.
— Вы, кажется, забываете о мотивах того, почему судно было оставлено. Вы считаете, что мистер Деллимер вызвал пожар в кормовом трюме?
— Нет, — ответил Петч.
— К тому времени он был уже мертв?
— Да, — голос Петча упал до шепота.
Но тут Смайлс, все еще продолжавший стоять, спросил о том, какой смысл компании уничтожать свое же собственное судно.
— Судно было предназначено на слом, и, если судить по цифрам, представленным вам, уважаемый господин председатель, компания получила бы за это несколько более пятнадцати тысяч фунтов стерлингов. Судно было застраховано на сумму в тридцать тысяч. Может быть, свидетель предполагает, что получение чистых пятнадцати тысяч являлось достаточным мотивом для того, чтобы подвергать риску жизнь целого экипажа?..
— Мне кажется, что на этой стадии, уважаемый господин председатель, — сказал сэр Лайонел, — уместно задать свидетелю один чрезвычайно важный вопрос: поджигал или не поджигал он сам груз в трюме номер три ночью восемнадцатого марта или содействовал этому поджогу?
— Нет, я не делал этого, — заявил Петч, и голос его звучал ясно и твердо. Потом, обратившись к сэру Лайонелу Фолсетту, он добавил: — Если бы я поджег судно, зачем бы я стал тушить пожар?
Ответ был логичен. Председатель взглянул на часы, а затем, склонившись в сторону своих помощников, о чем-то заговорил с ними. Наконец он объявил перерыв.
— До завтра, джентльмены, до десяти тридцати.
Петч очнулся от своего оцепенения и направился через зал к выходу. Я тоже встал и непроизвольно последовал было за ним, но в это время Хэл положил мне на плечо руку.
— Лучше оставь его, — сказал он. — Бедняге нужно подумать.
— О чем подумать? — спросил я сердито; я все еще находился под впечатлением заседания.
— О том, что ему говорить завтра, — ответил Хэл. — Он еще не рассказал суду всю историю, и сэр Лайонел знает об этом. Он расскажет ее завтра, или ему придется сделать это в уголовном суде! Но рано или поздно, рассказать все же придется.
Уголовный суд! Внезапно решившись, я, расталкивая толпу, стал догонять Петча.
Он не расслышал, когда я окликнул его. Казалось, его ничто не заботило, кроме желания побыстрее выбраться на улицу. Я схватил его за руку, и он резко обернулся.
