удовольствие? В конце концов, на танцах могут встретиться знакомые пацаны – они ведь смеяться будут.
– Ты ее не обижай, – шепнула вдруг оказавшаяся совсем рядом обманщица, – я тебе никогда не прощу.
Можно подумать, она сочеталась с Борькой законным браком и теперь предъявляет ему законные требования!
– А мне-то что с того, что ты меня не простишь? – слишком громко ответил Скуластый. – Ты будешь в своей Москве, я – здесь. И какая мне разница, простишь ты меня или нет?
– Дурачок! Они через три дня уезжают.
– Они?
– Да, оба. Они ведь брат и сестра.
– Брат и сестра? Значит, в случае чего, я от него еще и по морде получу?
– В каком еще случае? Ты на ее счет задумался по-настоящему?
– Да нет, в смысле – если она из-за меня плакать станет.
– А, в этом смысле! Да, наверное, накостыляет. Он заранее никого не предупреждает, но потом никого и не щадит. По-моему, просто драться любит.
Музыка загремела, толчея страждущей сближения молодежи закружила всех проникших на танцплощадку, разноцветные вспышки света нарушали уют полутьмы, превращая уголок городского парка в сказочные чертоги и царство необузданной юной страсти, хлещущей через край и лишающей здравого смысла.
Где-то в самом затылке у Борьки еще билась робкая мысль: нельзя верить обманщице. Но надежда утопила ее своим безбрежным разливом и в очередной раз заставила неудачника сделать глупость. Он пошел танцевать с пышкой.
В быстром танце та вся колыхалась, подобно студню, груди тяжело переваливались на выпирающем животе, но двигалась обладательница богатого тела очень живо и энергично, без всяких комплексов. Наступило время медляка. Борька обхватил партнершу за бока, нащупал под сарафаном резинку трусов и складки жира, но из-за выступающего живота она оставалась от него как бы на расстоянии вытянутой руки, хотя на деле они соприкасались. Пышка была потной и горячей после недавних интенсивных упражнений во влажной атмосфере теплого приморского вечера. Скуластый совсем не возбудился от ее близости и даже радовался ее объемам – они не позволят ей положить голову ему на плечо, как поступила со своим спортсменом обманщица.
– Ты как относишься к танцам? – спросила вдруг толстушка.
– Одобрительно, – иронично процедил Борька и ужаснулся собственному положению.
– Я тоже, – простодушно согласилась непонятливая. – Я всю ночь могу танцевать без отдыха.
– Я на такое не способен, – поспешил заранее оправдаться незадачливый.
– Серьезно? А слабаком не выглядишь.
– Я не только не выгляжу, я еще и в самом деле – не слабак. Но хорошенького – помаленьку. Ночью и другие занятия можно подыскать, поинтереснее.
Неосторожная фраза выскочила самопроизвольно, Скуластый не имел в виду глубокого интереса к толстушке, не хотел ни вселить в нее надежду, ни, тем более, напугать и спровоцировать жалобу спортивному брату. Но та, как ему показалось, совершенно искренне ничего не поняла в роковом изречении.
– А какие еще занятия? По ночам можно только танцевать и сидеть в ресторанах. Неужели есть и пить – лучше, чем танцевать?
– Смотря как.
– Что как?
– Смотря, как есть и как танцевать. Иногда одно лучше, иногда – другое.
– А сейчас?
– Что сейчас?
– Танцевать лучше или есть?
– Не знаю, сравнить надо.
Борька опять сорвался в откровенное хамство, но в этот раз уж точно не преднамеренно. Он не хотел усложнять обстановку, просто неловко попытался смягчить беспокойные мысли. В действительности он вовсе не нуждался в сравнении – определенно, с большим удовольствием он бы съел чего-нибудь остренького или кисленького. Но толстушка, возможно, снова не заметила грубости. Она только крикнула обманщице о желании ее кавалера перекусить, и вся компания выбралась с танцплощадки под сень темных в лунном свете деревьев. Спортсмен явно не одобрял гастрономических устремлений остальных – ему нравилось прикасаться к обманщице.
Они быстро нашли ресторан с летней верандой, заказали холодные закуски, вино и холодный же десерт. Разговор занялся сам собой, подобно пожару в сухой степи, только долго не разгорался и не представлял угрозы очевидцам и участникам событий. Каждый в меру способностей рассказал о своем жилье (постоянном, а не временном курортном). Обманщица похвасталась, Борька приукрасил, спортсмен не продемонстрировал многословия, пышка попыталась увести беседу в сторону и добилась успеха. Заговорили о море, пляже и погоде. Согласились друг с другом почти во всем. Борька счел погоду нормальной, остальные – чересчур жаркой.
– Хоть целый день в холодной ванне сиди, – пожаловалась обманщица. – С моря пока до комнаты доберешься – уже и не помнишь про купание. Жарко и потно.
– Нужно весь день сидеть на пляже под тентом. Вам можно, вы отдыхающие. Это местным нужно суетиться, на кусок хлеба зарабатывать.
– С маслом, – вставил спортсмен.
– Что?
– Кусок хлеба, говорю, с маслом.
– Ну конечно! С маслом. Небось, все складываете да умножаете? А вычесть забываете: как туристы уедут, на эти деньги-то нужно будет до весны прожить.
– Ну, по сторонам оглядеться – не так уж вы тут исстрадались.
– Дурацкий какой-то разговор, – вмешалась обманщица.
– Почему дурацкий? О самом настоящем деле, о деньгах, – настаивал спортсмен.
– О чужих деньгах, – поправил Скуластый.
– Конечно, о чужих. Кто же о своих рассказывает? Вот ты, например, расскажешь, сколько твои предки за койку берут?
– Мы койки не сдаем.
– А как же – комнатами орудуете?
– Ничего мы не сдаем, ни комнат, ни коек. И не лезь ко мне.
– Да кто к тебе лезет-то, сморчок? Звездануть бы тебе промеж глаз, да окочуришься еще.
– Что, крутой?
– Мальчишки, хватит, – строго заявила обманщица.
– Хватит? А я говорил что-нибудь? Это вот он звездануть мне хочет.
– А ты не обращай внимания. Странный народ, честное слово! Вечно друг к другу цепляетесь!
– Мы сегодня только встретились.
– Я вообще говорю, про мужской пол.
Спортсмен беспокойно заерзал на своем стуле, борясь с искушением, и в итоге не сдержался:
– Говоришь, мы друг к другу цепляемся? А какого хрена ты с этим перцем связалась? И я же еще виноват!
– Вы оба виноваты.
– Я-то уж точно ни при чем, – осторожно вставил Борька.
– Мальчики, не ссорьтесь, – внесла посильную лепту толстушка.
– А ты вообще молчи, – окрысился на сестру спортсмен. – Из-за тебя все. Выросло неизвестно что, а я должен из-за тебя терпеть тут всяких…
– Чего ты? – растерянно пробормотала пышка. На глазах у нее закипали слезы.
– Ничего! Все о тебе заботятся, переживают. Ты хоть раз познакомилась с кем-нибудь сама, без помощи подружек?
– Прекрати, – повелела обманщица и взяла кавалера за руку.
– Прекрати, прекрати! Всегда я должен прекращать! А она прекратит когда-нибудь?
– Она ничего не начинала.
– Ну конечно! Она начала все со дня рождения! Я все детство провел в драках, потому что мне объяснили: сестру
