— Если ты так ставишь вопрос…
— Получается, ты считаешь меня не только неверной женой, но и круглой дурой?
— Я никогда не сомневался в твоем уме, — вздохнул Эдриен.
— Тогда я воистину счастливая женщина! — Ее голос звенел сарказмом.
— Что же касается всего остального, я был не прав и признаю это. — Он помолчал. — Но ты должна признать, что слишком увлекаешься флиртом!
Эвелин задохнулась от возмущения.
— Никогда!
— А вот и нет. Это чистая правда. Возьми, к примеру, званые ужины. Джентльмен, который сидит рядом с тобой, как правило, теряет голову от страсти еще до первой смены блюд.
— Ну и что?! — воскликнула Эвелин. — Что же мне теперь вообще рта не открывать, чтобы на меня никто не обратил внимания?
— Ха! — победно заявил Эдриен. — Ты ужасная кокетка!
— До нашей свадьбы — возможно.
— До нашей свадьбы ты…
Эвелин стиснула зубы.
— Что? — процедила она.
— Ты не была… — Эдриен замолчал. Он осознал, что собирался сказать в запале, и передумал.
Но было уже слишком поздно.
— Что же ты замолчал, — с обманчивым спокойствием спросила она. — Договаривай. Ты хотел сказать, что я не была девственницей?
— Но я же не сказал, — с большой поспешностью проговорил он. — И ты за это должна отдать мне должное.
— Ты этого не заслуживаешь, — устало вздохнула Эвелин. И разве не по такому случаю говорят: горшок над котлом смеется, а оба черны. Твои похождения были легендой.
— Я мужчина, — с апломбом заявил он. — У мужчин другие правила.
— Значит, все из-за того, что я не была девственницей? — Она не могла поверить, что ответ так прост. Осознавать это было горько и больно. — Если я не сохранила девственность до свадьбы, значит, способна лечь в постель с кем угодно?
— Нет, конечно, нет. — Голос Эдриена обрел некоторую твердость. — Не с кем угодно.
— Но все же ты мне не поверил.
— Да, — резко сказал Эдриен и отвернулся. — И приношу свои извинения.
— Значит, вот как ты себе представляешь ситуацию. Ты извинился, я, разумеется, простила, и мы будем жить дальше, словно ничего не произошло?
— Так было бы лучше всего.
— Я очень зла на тебя.
— Я вижу.
— Ты мне солгал.
— Я не лгал. — Эдриен помолчал и спросил: — Когда?
— Когда сказал, что все случившееся до нашей свадьбы не имеет значения.
— Это было давно. И я так и думал.
— А теперь так не думаешь? — Эвелин прищурилась. — Ты ведь только что швырнул мне в лицо мое прошлое.
— Ты неправильно поняла.
— Но ты же его привел как довод в пользу моей неверности.
— Я знаю, так могло показаться… — Эдриен подался к жене. — Но поверь, твое прошлое — последнее, о чем я думал.
— Не знаю, хуже это или лучше. — Она несколько мгновений смотрела на мужа в упор. — Ты понимаешь, что не только разозлил меня, но и обидел, причинил боль.
Его голова дернулась, словно от пощечины. Жаль, что ей не пришло в голову ударить его по лицу. Глядишь, стало бы легче.
— Я никогда не сделал бы ничего, чтобы причинить тебе боль.
— И тем не менее… — Неожиданно Эвелин почувствовала, как к глазам подступили слезы. Но она не могла разрыдаться перед ним. Она права. Это она пострадавшая сторона. Ее предали. — Ты это сделал.
— Прости меня.
— Возможно. — Она тряхнула головой и выпрямилась. — Но пока я не готова это сделать.
— Понимаю, — напряженно проговорил Эдриен. — А когда?
— Не знаю. — Она вздохнула. — Пока я намерена потратить довольно много твоих денег.
— Ради Бога. — Эдриен кивнул. — Сколько хочешь.
— Я хочу полностью обновить свой дом, в котором сейчас живет Селеста. Возможно, придется кое-что пристроить.
— Хорошая мысль.
— Занимаясь этим… — она внезапно приняла решение, — я буду жить там, чтобы наблюдать за ходом работ.
— Ты хочешь отсюда уехать? — переспросил Эдриен.
Эви кивнула.
— Надолго?
«Неужели он даже не попытается меня остановить?»
— Как пойдут дела.
Он некоторое время молчал.
— Ты говоришь не о ремонте, я правильно понял?
— Похоже, вопрос доверия между нами довольно сильно обострился. Вернее, вопрос отсутствия доверия. Я всегда доверяла тебе и считала, что ты доверяешь мне.
— Так и есть.
«Тогда останови меня».
— Явно недостаточно. — Она с большой тщательностью выбирала слова. — Доверие, любовь моя, следует вскармливать, а если оно рушится — долго и заботливо восстанавливать.
— Но я доверяю тебе.
— Возможно. Не знаю. Но теперь я не уверена, что доверяю тебе.
— Я понял. — Эдриен кивнул. — Тебе не нужно уезжать.
«Слава Богу! Он все-таки решил меня остановить».
— Это твой дом, и ты должна жить здесь. А я могу пока пожить в клубе.
У Эвелин заныло сердце.
— Нет. — Для большей убедительности она ожесточенно помотала головой. — Будет разумнее, если я поживу в своем доме. Заодно прослежу за ремонтом. Ну, ты понимаешь.
— Боюсь, что да, — проговорил Эдриен, глядя в сторону. — Что ж, как скажешь.
«Он намерен меня отпустить?» Да как он может? И как она может уехать? Оставить его? Но если она проявит слабость сейчас, то тем самым признает правоту мужа. Значит, в том, что он сделал, нет ничего страшного. В его поведении. В его мыслях о ней. Эвелин не желала прожить остаток жизни с мужем, который всякий раз, глядя на нее, будет сомневаться в ее верности.
Ее снова охватил гнев. Отвернувшись от мужа, она неторопливо направилась к двери. Ее не устраивал и брак, в котором муж и жена живут в одном доме, как соседи. Нет, она оставит Эдриена на некоторое время, чтобы он осознал собственную вину и раскаялся. Только тогда она его простит. Конечно, простит. Ведь она всем сердцем, всей душой любит мужа. И может держать пари, что он тоже ее любит.
Она дошла до двери и оглянулась.
— Да, еще одно… Это касается моего ума.
— Эви, я никогда не хотел…
— Хотя нет на свете мужчины, с которым я хотела бы быть больше, чем с тобой, если когда-нибудь я решусь завести любовника, уж поверь, у меня хватит ума провернуть все так, чтобы ты ничего не узнал.
Эдриен нахмурился.
— Это угроза?
— Что ты, конечно, нет, мой дорогой муж. — Ее взгляд был тверд. — Это обещание.
Она великолепна.
Несмотря на тяжесть, появившуюся где-то в животе, Эдриену хотелось смеяться от чистого, ничем не замутненного восторга. Он уже видел Эви, охваченную страстью, но эта страсть была иного рода. И Эви была восхитительна. Боже, как сильно он ее желал! Интересно, сколько мужчин так сильно и страстно хотят собственную жену? Да, она его жена. И он намеревался во что бы то ни стало удержать ее.
