У Селесты перехватило дух.
— Спасибо, Стюарт, — сказала Эвелин и кивком отпустила слугу.
— Подозреваю, сейчас лорда У. кто-то побеспокоит, — сказала Селеста, когда дворецкий ушел.
— Еще как побеспокоит! — Если мужу не хватает в жизни волнений, Эвелин была намерена их ему предоставить.
— Я полагаю, — сказала Селеста, — что твоя злость как-то связана с визитом леди Дануэлл.
— Она сообщила мне чрезвычайно интересную информацию.
— О которой ты не хочешь говорить со мной.
— Я предпочитаю сначала поговорить с мужем.
— Тогда, вероятно, я должна пожелать тебе удачи.
— Мне не нужна удача, — твердо ответствовала Эвелин. — Но ты можешь помолиться за его светлость. — Она кивнула, вышла из гостиной и строевым шагом направилась в библиотеку. По дороге она попыталась и не смогла выбросить из головы неприятную мысль о том, что, похоже, два года счастливой жизни — это все, на что она могла рассчитывать.
Эвелин расправила плечи и без стука распахнула дверь библиотеки. Эдриен сидел за письменным столом в дальнем конце комнаты и что-то писал. Две стены здесь были целиком заняты высокими, до самого потолка, книжными шкафами и полками, а на двух других висели семейные портреты. Это было святилище хозяина. Когда его не было дома, именно в этой комнате Эвелин всегда ощущала его присутствие. Здесь она чувствовала близость к нему.
— Я же сказал, чтобы меня не беспокоили, — отрывисто проговорил он, не поднимая головы.
— Это относится и ко мне?
Эдриен поднял голову, улыбнулся, и сердце Эвелин затрепетало. Она обожала его улыбку.
— К тебе, конечно, нет. — Он убрал то, что писал, и встал. Внимательно взглянув на жену, он нахмурился. — Ты выглядишь расстроенной. Что-то случилось?
— А что должно было случиться? — холодно спросила она.
— По моим расчетам, ничего, но, очевидно, что-то все-таки произошло.
— Ты ничего не хочешь мне сказать?
— Вроде бы ничего.
— Или, может быть, ты хочешь о чем-нибудь спросить меня? — Эвелин пришлось несколько раз глубоко вздохнуть, чтобы взять себя в руки.
— Спросить? — Он устремил на жену недоуменный взгляд, одновременно выбросив из головы неприятные мысли о приключениях в гостинице. Она ничего не может об этом знать. — Вроде бы тоже ничего.
Эвелин высоко вздернула подбородок.
— Так-таки и ничего?
— Ничего.
— Надо же, как интересно, — пробормотала она и медленно прошлась по комнате. Значит, он хочет поиграть в такую игру! Сердце болело так, словно в него воткнули нож. Раньше они никогда не играли друг с другом в подобные игры, предпочитая честность. Эвелин остановилась у книжной полки и стряхнула маленькое перышко, прилипшее к корешку. Повернувшись, он взглянула мужу в глаза. — А я-то думала, что ты захочешь расспросить меня о любовнике.
Его глаза округлились.
— О чем?
— Ну, о моем любовнике. — Она неторопливо направилась к мужу. — Том самом, с которым я встречалась у Лэнгама.
Эдриен поморщился, обошел стол и приблизился к жене.
— Эви…
— Ты действительно думал, что я могу так с тобой поступить?
— Я не хотел так думать, но…
— Но?
Эдриен гордо выпрямился.
— Но это было разумное объяснение твоего поведения в последнее время.
— Моего поведения? — Внутренний голос услужливо напомнил ей, что она на самом деле была невнимательной и рассеянной. Благодаря департаменту. Но Эвелин предпочла его не услышать. — Значит, я во всем виновата?
— Я все неправильно понял. Это было ошибкой с моей стороны, — поспешно сказал Эдриен.
— Ты считаешь это своей единственной ошибкой?
— Возможно, и нет, — осторожно проговорил он.
— Возможно? — Эвелин не могла поверить своим ушам. — Значит, ты врываешься в гостиничный номер, чтобы встретиться со своей блудной женой, которая не совершила абсолютно ничего, способного подтолкнуть тебя к подобным выводам, и не считаешь это ошибкой?
Эдриен с трудом подавил раздражение.
— Ну, поскольку тебя там не было, это было ошибкой.
Глаза Эвелин потемнели от ярости.
— Только потому, что меня там не было?
— Ну да. То есть нет. — Он потряс головой. — Ты извращаешь мои слова, все ставишь с ног на голову.
— Вот именно твою голову мне и хочется свернуть!
— Извини.
— За что?
— За все. — Эдриен выглядел неуверенным в себе. Ей еще не приходилось видеть его неуверенность, и при других обстоятельствах ей бы стало его жалко. Но не сейчас.
— Ты не доверял мне!
— И очень об этом сожалею. — Эдриен понурился. — Это еще одна моя ошибка.
— Ты не только не доверял. Ты еще и унизил меня.
Теперь Эдриен нахмурился.
— Не понимаю, почему ты должна чувствовать себя униженной.
От возмущения Эвелин на мгновение лишилась дара речи.
— Ты не думаешь, что сообщить кому бы то ни было, не говоря уже о леди Дануэлл, которая меня всегда недолюбливала, будто ты подозреваешь меня в супружеской измене, не унижение?
— Об этом я не подумал, — пробормотал Эдриен.
— Очевидно, ты вообще ни о чем не думал.
— Ну уж нет. Я многое передумал.
— Ты не думал, а предавался безудержным фантазиям. Подумал ли ты, например, сколько наших знакомых регулярно пьют чай у Лэнгама?
— Нет, но…
— И кто мог видеть тебя там?
Он покачал головой:
— Меня никто не видел.
Эвелин прищурилась.
— Во всяком случае, мне так кажется, — пробормотал он. — Я никого не видел.
— Остается только удивляться, что слухи до сих пор не распространились по всему городу.
— О, я думаю, леди Дануэлл будет держать рот на замке.
— А ты-то как узнала?
— Не думаю, что это важно, — отмахнулась Эвелин. — Но как ты мог, Эдриен? Как ты мог подумать, что я предам тебя? Как ты мог выставить меня на посмешище?
— Я потерял голову. — Он взъерошил шевелюру пятерней. — Твое поведение иначе никак нельзя было объяснить! А потом я нахожу тебя в библиотеке, через несколько секунд появляется Рэдингтон, совершенно очевидно пришедший на встречу… все и сложилось.
— А я-то решила, что твоя ревность в ту ночь была чрезвычайно забавна. Это… это непростительно!
— О нет, я полагаю, это все же простительно, — буркнул Эдриен.
— Ты уверен? — Если бы взглядом можно было испепелить, Эдриен уже давно лежал бы у ее ног жалкой кучкой пепла. — Кстати, не говоря уже обо всем остальном. Неужели ты считаешь, что, заведя любовника, я бы отправилась с ним на свидание в центральную гостиницу, куда полгорода приходит регулярно, чтобы выпить чаю?
