*****************************************************************************
Буран бушевал еще два дня. Стоянку замело настолько, что вокруг саней и лошадиного кораля выстроили стену из снега, высотой более двух метров. И даже пару туалетов сделали, мужской и женский. Правда, их приходилось регулярно чистить, согласно графика, но тут никуда не денешься, жизнь на этой планете такая.
Впрочем, Полине, да и другим девчонкам, она постепенно начала нравится. Да, даже по сравнению с Матреной тут самый натуральный стимпанк, только без дирижаблей. Нет, такого она даже представить не могла — лошади в качестве тягловой силы, скорости пешехода, вооружение на уровне того же стимпанка, винтовки с ручной перезарядкой. С ума сойти.
Но она уже без кандалов, наручников и прочих ограничений. Конечно, самое главное ограничение — им просто некуда деваться, через блокированный коммуникатор за ней ежесекундно смотрят. Пусть эта планета расширенная камера, пусть она и остальные тут в качестве подопытных кроликов — но так намного лучше. Ссылка это не камера-одиночка.
Тем более, что к ней начал всерьез клеиться Семен, возничий. Как оказалось, вполне себе образованный и грамотный молодой парень, которого отращенная борода состарила на пару десятков годов. Сенька ненавязчиво учил обихаживать лошадей, учил рубить дрова и готовить на костре. Множество мелочей, которые необходимы для жизни на этой планете. Нет, Полина кое-чего вполне могла и сама, все ж Матрена тоже молодая планета. Да и армейская школа много чего дала. Но больше на уровне "примерно знать", подготовка планетарной пехоты здорово отличается от подготовки космической пехоты. Тех, почему то, учили выживать по древним, Земным правилам. Ну, для начала.
Так что та же Кэтлин умела больше, по крайней мере в обращении с открытым огнем. Да и в разделке животины тоже. Полина все-таки родилась не в фермерской семье, а в семье офицера. Вот и пошла по отцовым стопам. Тем более, что после гибели в теракте папы с мамой ей особо и деваться некуда было, только в кадетское училище.
Грессия и Герда малость повеселели. Точнее, сначала радостно взвизгнула спавшая до этого голована (Морозова была на сто сорок шесть процентов в этом уверена), лизнула Грессию, и ткнулась ей в лицо своей улыбающейся мордой. После чего резко обрадовалась, разулыбалась фельшерица и ушла о чем-то пошептаться с громилой Сохатым и вторым полицейским, квадратным темнокожим офицером. Те практически одновременно усмехнулись, и что-то негромко пробормотали, отпустив девушку.
Наверное, с Игнатьевым и Брауберг все в порядке, чего иначе веселиться. Но Матвею повезло, он с такой помощницей. Полина уважительно глянула на валяющуюся кверху пузом около костра Герду. Та, почуяв взгляд, перевернулась, встала на лапы и хромая, подошла к сидящей на обрубке бревна девушке. Поглядела ей в глаза, после чего встала на задние лапы, передними опершись о колени Полины, и от души лизнула ее в лицо.
— Герда, фу! Слюнявая! — Морозова от неожиданности отпустила винтовку и чуть не свалилась с нагретого дерева.
А Герда, пару раз радостно махнув хвостом, гулко гавкнула, и пошла на свое место. Где снова завалилась кверху гладким короткошерстным пузом.
— Ты ей нравишься. — Заметил подошедший Семен, протягивая с ворчанием поднимающей свою винтовку Полине и хихикающей рядом Кэтлин кружки с парящим кофе.
— Спасибо. — Полина зачерпнула пригоршню снега, и умылась после поцелуя голованы. После чего вытерла лицо извлеченным из глубокого кармана куском хлопковой ткани. Обалдеть, такую ткань используют для того, чтобы вытирать руки. Хотя, как ей сказал Семен, основное количество тканей уходит с этой планеты в миры Федерации. Здесь остаются образцы, забракованные приемкой. После чего взяла у терпеливо ожидающего парня кружку, и погрела об нее замерзшие пальцы. — Сень, когда уже кончится все это? — И кивнула на снежную пелену, несущуюся над их стоянкой.
— Похоже, скоро. И ветер чуть сменился, и стих уже прилично. Послушай сама, слышишь? Выть перестал. Да и просветы появляются. Вполне может быть, завтра выйдем. — Семен уселся рядом, и поглядел на тлеющие угли костра.
Девушки и парень долго сидели рядышком, разговаривая о чем-то не самом важном, о чем-то важном и о чем-то очень важном. Попробуй, разбери сейчас, что тебе будет очень или не очень важно в ближайшем будущем.
*******************************************************************************
Короткая вибрация коммутатора на руке разбудила меня в семь часов утра. Шейла еще спала, она вообще разоспалась. Сделает мне перевязку, поможет приготовить поесть, перестирает бинты, и снова на боковую. Ну, да и пусть спит девчонка, мне так проще. И с Верой связаться можно спокойно, и толкаться по зимовью не приходится. Я сам стараюсь отдыхать, лежу кверху заживающим ударными темпами задницей на своей лежанке.
Но сегодня, после того как я проснулся, я какое-то время лежал и прислушивался, пока не понял, что меня немного беспокоит. После чего встал, и накинув на плечи пончо, прошел к двери. Открыв ее, какое-то время работал лопатой, расчищая снежную пробку. И вышел на улицу, вздохнув полной грудью свежий, чуть морозный воздух. Над поляной зимовья было ясно, сверкали звезды, проплывал спутник, висела ущербная луна. И где-то на востоке начинало всходить солнце, заставив порозоветь край неба. Вот огненный шар приподнялся над горизонтом, первые несколько лучей коснулись нашей поляны. И снег начал искриться, разбрасывая множество сверкающих вспышек.
— Как красиво. — Это Шейла. Она уже пару минут стоит за моим плечом, прижавшись к моей спине, грея меня теплом своего сильного тела.
— Очень. — Соглашаюсь я с ней, поворачиваясь, и заглядывая в глаза, сейчас похожие на коричневые бриллианты. — Ты чего почти голышом выскочила? Ну ка, одеваться, бегом! Простынешь еще, знойная девушка.
— Ой, типа тебе не нравится. — Фыркнула Шейла, и повернулась, потягиваясь. Короткая рубашка задралась, обнажив круглую попу. Она вообще в зимовье то устроит легкое ополаскивание, нагрев воды на очаге и плескаясь голышом, стоя в грубом деревянном корыте. То жарко ей, ходит в тонкой, просвечивающей шелковой рубашке, найденной в сундуке здесь же. Вот так я эти дни и держусь, совращаемый. Хотя, скорее, это тонкое женское издевательство. — И кстати, раз уж моно спокойно выйти из этой хижины, то давай поглядим, что мы можем взять в этой домике на дереве?
— Давай. — Я усмехнулся. Девушка уже пару раз заикалась насчет невообразимого богатства, которое она нашла наверху, в лабазе.
В принципе, ничего удивительного. Если трапперы нашли неподалеку хорошую бобровую речку, то они могли пару-тройку сотен зверюг извести. Как раз по поздней осени это и делается, под зиму. Звери выкунеют, молодь подрастет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
