— Что это? — она слегка разволновалась. Повернула голову и сразу заметила взгляд Ренельда, отчего вполне ожидаемо нахмурилась. — Вы чувствуете ауру Собирателя?
— Пока не знаю. Но лучше пока оставайтесь там.
Ренельд взял нож для писем и осторожно вскрыл коробку. Внутри оказалась весьма значительного размера бутылочка с какой-то розоватой жидкостью внутри.
— Это ароматная вода для ванны! — тут же отметила графиня. — Я люблю такую. Постоянно беру.
Ренельд приподнял бутыль за горлышко двумя пальцами и оглядел со всех сторон. Стеклянный бок был влажным, и на нём быстро обнаружилась длинная трещина, откуда, собственно, эта вода и сочилась — по капле.
Похоже, когда её везли, она повредилась — может, от тряски на дороге. И пока служанка несла её через весь дом до комнаты Мариэтты, содержимое оставляло за собой ощутимый след.
— А я-то думаю, откуда так навязчиво пахнет розами…
Ренельд опустил взгляд на графиню, которая подошла так незаметно, что он не сразу обнаружил её.
— Тут не только розами несёт, но и тёмной энергией. Похоже, на этой водице какое-то заклятие.
— Но зачем хозяйке “Тата Маргориана” отправлять мне такой подарок? Или это не от неё?
— Скорей всего, — Ренельд опустил бутыль обратно в коробку. — Пока я не могу понять, что она в себе таит. Но это не похоже на ловушку.
“Может, просто происки завистниц? — предположил Лабьет. — Ты хоть понимаешь, у скольких аристократок Конфетка увела потенциального жениха?”
— Может быть, это и не имеет отношения к Собирателю. Но этот подарочек пропитал тёмной аурой весь дом… Теперь даже если бы он тут был, я не смог бы его найти, — Ренельд помолчал, глядя перед собой. — Кто знал о том, что вы предпочитаете покупать подобные средства у “Тата Маргориана”?
— Я не делала из этого секрета, — Мари пожала плечами.
“В конце концов, за ней могли и проследить”.
Всё верно. След, как и всегда, размытый, ненадёжный и неизвестно, приведёт ли вообще куда-нибудь. Это и правда похоже просто на мелкую подлянку. Тёмную ауру Мари не распознала бы. Налила бы себе такой водички в ванну перед купанием, а потом чесалась бы месяц. Вполне возможно. Детальнее покажет более подробный анализ.
“Нет, ты что? Собираешься засесть в кабинете отца и разбираться, какое на этом подарочке заклятие? — Лабьет, похоже, уловил отголоски мыслей Ренельда. — Такой помолвки тебе мадам Конфетка не простит”.
— Ну а что прикажешь делать?
“Вернуться к этой бутылке хотя бы завтра”.
Ренельд только вздохнул, всё яснее осознавая, в какой затруднительной ситуации оказался.
— На будущее, — он вновь обратился к графине, что стояла рядом полуодетая в своё роскошное, но при том удивительно изящное платье. — Все такие подарки должны проходить через охрану.
Нет, это совершенно невозможно терпеть!
Ренельд взял Мариэтту за плечи и развернул к себе спиной. Графиня попыталась вырваться.
— Позовите служанку! Что вы…
Но он принялся один за другим застёгивать крючки на спинке платья, стараясь не думать о том, какой нежной выглядит кожа Мариэтты, и как хочется до неё дотронуться — медленно, вдумчиво, наблюдая, как она слегка проминается под пальцами и как сама графиня чуть вздрагивает от прикосновений.
Но сейчас она только затаила дыхание. По тонкой шее пробежали мурашки, и Мари, будто бы пытаясь их остановить, провела по ней ладонью.
— Готово, — проговорил Ренельд и прокашлялся: в горле стояла горячая сухость.
А графиня торопливо отошла, как только он застегнул последний крючок.
“Да ну, Рен. Зачем себя мучить? Правда, — вздохнул Лабьет, тихонько сидя позади и охраняя загадочную коробку, откуда всё так же струился флёр тёмной ауры. — Она твоя невеста”.
— Возможно, если бы не привязка, вдовушка уже проломила бы мне голову этой же бутылью с розовой водой, — Ренельд проследил, как Мари педантично поправила корсаж и рукава.
— Спасибо, — проговорила она наконец. — У вас, видно, большой опыт в таких делах.
— Какая разница, — Ренельд пожал плечами. — Разве вам не всё равно? Но… Думаю, я имею право первым увидеть вас во всей красе. Не считаете?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Графиня обернулась.
— А вы ничего не забываете, да? — по её губам пробежала улыбка. — Продолжаете настаивать на своём.
“Он так настаивает, что ему уже больно”.
— Наверное, я ещё никогда не был так упорен, как с вами, — ответил Ренельд колкостью.
Мариэтта покачала головой и, пройдя к трюмо, вынула из солидного сундучка, что запирался на хитрый замок, коробку с ожерельем. Открыла её и остановилась напротив огромного псише, что пряталось за ширмой.
— Поможете? — от звука её голоса Ренельд на мгновение забыл вдохнуть.
Захотелось обернуться: не стоит ли за спиной тот самый мужчина из сна. Хотя, если это был Собиратель, то он и правда как будто постоянно где-то рядом. И не известно, когда ударит в следующий миг.
— Надеюсь, это ожерелье надёжно спрячет вашу ауру от желающих в ней покопаться.
Ренельд приблизился и взял украшение с его бархатного ложа. Опустил нитку сиреневых камней на грудь Мариэтты, через отражение любуясь тем, как их прохладный оттенок играет не её коже.
— Я думала, что вы просто посчитали его красивым, — хитро усмехнулась графиня. — А оно вон как.
— Не лгите, вы так не думали, — Ренельд улыбнулся в ответ.
Закрепил застёжку и встретился Мариэттой взглядом. Она кончиками пальцев коснулась ожерелья, провела вдоль ряда камней к шее.
— Спасибо! Оно прекрасно. Что бы за вашим подарком ни крылось на самом деле.
— Вы просто потрясающе красивы, — проговорил Ренельд.
“А представь, какой она будет на свадьбе, — довольно хмыкнул Лабьет. — И отчего я не человек? Ты уже давно катился бы прочь от Конфетки”.
— Хорошо, что ты не человек.
Ренельд медленно убрал с плеча Мари мягкий локон. Костяшками пальцев провёл вверх по её шее — до мочки ушка — и дальше, по линии упрямого, чуть вздёрнутого подбородка. Мари поймала его запястье, останавливая.
— Не нужно, — проговорила тихо, но твёрдо. — Вы как будто не слышите меня! Всё это…
— Я слышу вас. А ещё я слышу себя. И этот голос очень сложно заставить замолчать.
Ренельд склонился к скуле графини и коснулся её губами. Осторожно приобнял за талию, ощущая, как взволнованно она дышит, как чуть приподнимает плечи в напряжённом ожидании того, что будет дальше. Словно ей вдруг стало зябко. Её аура почти не ощущалась, надёжно скованная преградой целого ряда вайлетов. Но эта тишина была обманчивой. Пальцы графини сжимались на запястьи Ренельда всё сильнее. Но наконец Мари отрывисто вдохнула и чуть повернула голову, позволяя спуститься к её чуть приоткрытым губам.
Ренельд выждал мгновение, прежде накрыть их своими. Мягко придержал за подбородок, не давая ей отвернуться. Мари словно задумалась, что же ей делать дальше. Он даже ощутил, как внутренне она трепыхнулась, точно попала в ловушку собственных желаний и его упорства. Её локоток упёрся Ренельду в живот — сейчас оттолкнёт, фыркнет, словно лиса, и сбежит...
Но графиня вдруг слегка откинула голову, осторожно размыкая губы. Бархатно-мягкие, тёплые — они оставались неподвижными, не отвечали на едва сдерживаемый напор Ренельда. Но даже сейчас так головокружительно было чувствовать её настороженное одобрение. Будто она ещё хотела понять, что это на самом деле: настоящее её желание или всего лишь прихоть заклятия.
И Ренельд не хотел торопить её: только неспешно скользил по губам Мариэтты своми, чуть прихватывая и сминая их. Проклятье, как же это было тяжело! В тот миг, когда хотелось получить гораздо больше.
Да и это вдовушка терпела не долго. Покачала головой и чуть толкнула его.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Нет, я…
— Мари, — Ренельд ещё мгновение ощущая её дыхание на своей коже.
И тут графиня выскользнула из его рук. Совсем ненадолго. Чтобы отступить на шаг, и вновь быть пойманной — в ещё более крепкие объятия.
“Рен! — не выдержал Лабьет, который всё это время словно бы отсутствовал в комнате. — Ты чего? Я сейчас зубы в ход пущу!”
