— Желаете десерт? — спросил господин Хиндуджа, предлагая гостям меню.
Господин Ракшас покачал головой.
— Я больше не способен проглотить ни крошки, — сказал он. — Даже если бы на кону стояла моя жизнь. Кроме того, день сегодня выдался долгий, и я очень устал. Утром вы найдете меня в камине Нимрод, потому что я буду спать как бревно.
По пути в гостиницу оба джинн непрерывно зевали. И заснули прежде, чем успели надеть пижамы. Они даже не вспомнили про совет Зеленого дервиша: не заперли дверь номера и не закрыли балкон. А потому стали легкой добычей головорезов, нанятых Ааст Нааг. Эти бандиты вошли в их номер люкс и без особых хлопот засунули двух храпящих джинн в корзину для белья.
Под прикрытием темноты Нимрода и Ракшаса вынесли из гостиницы и погрузили в морозильную камеру рефрижератора. Дорога предстояла долгая, и эта предосторожность была отнюдь не лишней — на случай, если один из джинн вдруг проснется по дороге. При низких температурах джинн совершенно бессильны.
Как только они выехали, главный головорез позвонил предводителю культа Ааст Нааг и сообщил ему добрые вести. Давненько — более ста пятидесяти лет — змеепоклонникам не удавалось заполучить себе на службу ни одного джинн. Зато теперь у них будет целых два!
Однако за Нимродом и господином Ракшасом охотился не только культ Ааст Нааг. У Иблиса, предводителя джинн-клана Ифрит, в Калькутте тоже имелся шпион. Звали его Упендра Даунмидхари. Как только до него дошли слухи, что в этих краях объявились два джинн, он навел справки о Нимроде и Ракшасе в гостинице, где они остановились, а затем позвонил Олиджинусу, и тот вылетел из Лас-Вегаса в Индию ближайшим рейсом.
Впрочем, опытными шпионами Упендра и Олиджинус не были, и хотя они установили якобы круглосуточную слежку за «Гранд-отелем», похищение джинн они благополучно проморгали Только когда на следующий день их «объекты» не явились ни на завтрак, ни на обед, ни на ужин, Олиджинус заподозрил неладное. И принялся рассуждать вслух:
— В гостиницу они вчера вечером вернулись, это мы видели собственными глазами. Значит, либо они до сих пор у себя в номере, либо приняли какое-то другое обличье и улизнули прямо у нас из-под носа.
— Они — джинн. — Упендра пожал плечами. — Джинн всегда так делают: появляются, исчезают когда вздумается. Разве нет? Остается только облако дыма.
— Вовсе не всегда, — сказал Олиджинус. — На самом деле джинн предпочитают не использовать джинн-силу без особой необходимости. Энергию сохраняют… Но, так или иначе, этих мы явно упустили.
— Если они куда-то ушли, можно пока обыскать комнату, — предложил Упендра. — У меня есть запасной ключ, у горничной стибрил.
Олиджинусу ужасно не хотелось совершать что-то заведомо преступное. Об Индии и ее законах он почти ничего не знал и свято верил, что приехал в страну, где за воровство отрубают руки. С другой стороны, обыск номера мог оказаться очень полезен. Вдруг он раздобудет там волосы с расчески или даже состриженные ногти постояльцев? Тогда он сможет, следуя инструкции хозяина, совершить джинн-заклятие и закатать в бутылку сразу двух взрослых джинн! Иблис был бы им доволен. Это, конечно, еще не поимка близнецов, но тоже очень и очень неплохо.
На всякий случай он позвонил из вестибюля по внутреннему гостиничному телефону в номер — проверить, нет ли там Нимрода или Ракшаса. Ожидая ответа, он мысленно перенесся на улицы Монте-Карло, где планировал — получив от Иблиса три желания — жить на проценты с кругленькой суммы.
— Никто не отвечает, — сказал он через некоторое время и, повесив трубку, засучил рукава. — Что ж, время пришло. Вперед, на злое дело!
Приложив к замку украденный электронный ключ, они попали в огромный номер с двумя необъятной ширины кроватями под пологом, позолоченными рукомойниками и тремя балконами. Как они и ожидали, номер был пуст. Но в шкафах оставалось полно одежды, принадлежавшей главным образом Нимроду, так что джинн вряд ли уехали насовсем.
— Однако эти джинн ни в чем себе не отказывают, — заметил Упендра.
— А зачем им себе отказывать, болван? Ты когда-либо слышал о джинн, который был бы беден? Нет? Вот именно! Только идиот будет удивляться, что джинн живут в роскоши. Это в порядке вещей.
— Понятно, сэр, — сказал Упендра и направился в одну из огромных ванных комнат.
— Эй, ты что там забыл?
— Хочу поискать расческу или ноготь, как вы сказали.
— Идиот! Вижу, с джинн ты дела не имел. Чего они никогда не делают, так это не оставляют своих расчесок без присмотра. Они всегда кладут их в сейф. И остриженные ногти тоже. — Тут Олиджинус заметил на одной из тумбочек кучу мятых рупий. — Вот деньги — совсем другое дело. К деньгам джинн относятся без всякого уважения и никогда не хранят их в сейфах. Они же могут их сколдовать в любое время сколько душе угодно. Зато расческа — это великая ценность.
Олиджинус открыл стенной шкаф и принялся орудовать тяжелой отверткой, которую принес с собой в небольшом атташе-кейсе. Через несколько минут сейф был открыт. Внутри, как и предсказывал Олиджинус, оказались две расчески, грязный носовой платок (представляющий, как бы тошнотворно это ни прозвучало, ничуть не меньшую ценность для охотников на джинн), полотняный мешочек с обрезанными ногтями и даже пара зубных щеток, поскольку Нимрод и господин Ракшас обычно относились к охране своей безопасности крайне внимательно. Этих вещей было бы вполне достаточно, чтобы слуга Иблиса считал операцию успешной. Но в сейфе оказался еще один предмет который он взял руки с таким трепетом, словно это была чаша Святого Грааля. Ему достался термос, который господин Ракшас привез из Сундербанса.
— Глазам не верю! — Затаив дыхание, Олиджи нус ткнул пальцем в ярлык на термосе. — Смотри. Тут написано: БЛИЗНЕЦЫ. — Он даже рассмеялся — Да я на такую удачу и надеяться не смел. Вообще-то перед моим отъездом из Штатов эти детки, Джон и Филиппа Гонт, были в Нью-Йорке. Наши люди держат их под постоянным наблюдением. — Он покачал головой, словно пытаясь вытряхнуть лишние мысли из переутомленных мозговых ячеек. — Но если они в Нью-Йорке, то почему Нимрод держит этот термос в сейфе? Или у него десять пар близнецов? Так, где мой термальный блок? Зря я, что ли, тащил его из Америки?
Упендра передал ему атташе-кейс. Олиджинус открыл его, достал аппарат, включил и аккуратно поместил термос под линзу. Внутри стали различимы две темно-красные фигуры, метавшиеся туда-сюда по своей стеклянной клетке. Они напоминали капли раскаленной протоплазмы под электронным микроскопом. Что ж, значит, это правда. В термосе заключены два джинн.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
