Расстроенный Дыббакс в сердцах хлопнул рукой по расстеленной на столе картине, вскочил и заметался по комнате. Потом остановился у висевшей на стене карты Непала и северной Индии.
— «М.У.К.», — сказал Джон. — Это определенно инициалы полковника. Значит, по буквам и правда все сходится. «Зеленые глаза Королевы кобр из Катманду» — тут тоже по смыслу все верно, хотя господин Ракшас в своей записке назвал ее «Королевой-коброй». Нет, похоже, мы все таки правильно выбрали город.
— А парень внизу, за стойкой, сказал, что неправильно, — возразил Дыббакс. Он ткнул пальцем в карту и провел невидимую линию от Катманду к индийскому штату Уттар-Прадеш. — Если верить его словам, нам надо искать где-то здесь.
— Боюсь, он прав, — сказал Джалобин близнецам. — В сущности, мы целились в яблочко, а попали в молоко. — Он открыл баночку с детским питанием — единственной пищей, которую он рисковал потреблять вдали от Англии, — и начал есть.
Дыббакс обалдел.
— Как вы можете есть эту гадость? — спросил он.
— Спокойно, — ответил Джалобин. — Набираю на ложку, открываю рот, помещаю туда содержимое ложки, закрываю рот и…
Дыббакс рассмеялся:
— Но это же замазка!
— Молодой человек, я ем эту, как вы изволили выразиться, замазку, поскольку мой желудок не выносит дерьма, которым кормят за границей. Карри ваш любимый в том числе. А это — идеальная, стерилизованная пища. Ее с чистой совестью можно дать даже грудному ребенку. Самая безопасная еда на свете.
— Грудному ребенку?! — Дыббакс опять покатился со смеху. — Я не дал бы эту дрянь даже собаке.
Джалобин строго сдвинул брови:
— Молодой человек, я вам искренне желаю таких же неприятностей с пищеварением, какими страдаю я. Чтобы вы не смели ерничать! Чтобы стереть с вашего лица эту глумливую усмешку! — Теперь-то Джалобин не боялся произносить свои желания вслух, находясь в компании джинн. А ведь не так давно у него оставалось в запасе одно не исполненное Нимродом желание, и он был вынужден обдумывать каждое слово, чтобы не потратить это желание так же бездарно, как два предыдущих. — Вам бы мои несчастья! Увы, удача отвернулась от моего желудка еще в…
— Повторите-ка! — вскрикнул Дыббакс. — Последнее предложение.
— Удача отвернулась от моего желудка…
— «Удача»! — Дыббакс выхватил листок с расшифрованным письмом Килликранки. — Вот именно, удача! — Он поместил палец под словами и начал читать вслух: — «…я пытался скрыться в этом ужасном месте, где я так страдаю и где, вероятно, умру от рук моих врагов. Теперь мне улыбнулась удача: у меня есть лак и хна».
Он вернулся к карте на стене и издал радостный клич, взметнув руку в победном салюте. Ну наконец-то он сам до чего-то додумался! Значит, он чего-то стоит! Значит, он соображает не хуже Филиппы? И способен шевелить мозгами не хуже Джона? Ура! Ему есть за что себя уважать!
— Вот именно! — вопил он. — Это же проще простого. Неужели вы еще не дотумкали?
Джон озадаченно уставился на карту. А потом, покачав головой, схватил тибетские четки и стал угрожающе ими размахивать перед лицом Дыббакса.
— Ну, говори же, что ты там понял, задавака! — потребовал он. — Или получишь сейчас по первое число!
— Вот он — ответ, — сказал Дыббакс и ткнул пальцем в карту. — Полковник Килликранки решил с нами поиграть. Да-да, тут игра слов. Он действительно писал это в штате Уттар-Прадеш. В северной Индии. Только ни лака, ни хны у него не было. Просто место это называется Лак-хна-у. Вот, глядите, город Лакхнау! Километров примерно пятьсот к юго-западу от Катманду.
Джон, Филиппа и Джалобин подскочили к карте, а Дыббакс продолжал восторженно вопить и скакать по комнате.
— На этот раз Дыббакс прав. — Филиппа фыркнула и достала путеводитель по Индии.
— «Лакхнау, столица северного индийского штата Уттар-Прадеш, — читала Филиппа по путеводителю, — возможно, в первую очередь известен благодаря пятимесячной осаде его жителей британского происхождения в 1857 году, во время Первой войны за независимость, или, как ее иногда называют, Великого мятежа».
— Это совпадает с датами, которые нам уже известны, — сказал Джон.
— А то как же! — сказал Дыббакс, готовый зубами и когтями отстаивать свою версию. Сейчас он точно знал, где надо продолжать поиски розового форта и потерянной Королевы-кобры. Филиппа листала путеводитель.
— Боюсь, что розового форта в Лакхнау нет. Во всяком случае, он тут не упоминается, — заметила она.
— Мы найдем прямо там, на месте, — настаивал Дыббакс.
— Туда ужасно неудобно добираться самолетом, — сказал Джалобин, рассматривая карту. — Видимо, придется лететь через Калькутту.
— Ничего себе крюк! — возмутился Дыббакс. — Калькутта совсем в другой стороне! И почему вы решили, что мы полетим на самолете?
— Надеюсь, молодой человек, вы не предлагаете нам путешествовать на смерче, — сказал Джалобин.
— Джинн-сила к нам полностью вернулась, так что… — Дыббакс пожал плечами. — Почему бы не на смерче?
Филиппа испугалась.
— Я сама никогда не запускала смерчей.
— Я тоже, — сказал Джон.
— А я запускал, — сказал Дыббакс. — Летел на нем из Палм-Спрингс к дому моей двоюродной бабушки Фелиции, на Гудзон.
— И получилось у тебя неказисто, сам же признался, — сказала Филиппа.
— Только потому, что я залетел слишком далеко на север. Надо было забирать южнее, туда, где тепло. Долететь до Флориды, а потом уж подняться вверх по Восточному побережью до Нью-Йорка. Но сейчас-то мы находимся в Индии, и тут, как вы заметили, вполне жарко. В этой стране моя джинн-сила не подведет.
Однако поутру, когда они уже собрались лететь в Лакхнау, Дыббакса подвела не джинн-сила, а живот. Парень проснулся совсем больным.
— Такое чувство, будто кто-то сжимает все мои внутренности в кулак, — пожаловался он.
— Не надо было вчера вечером есть столько карри! — Джалобин был даже доволен, поскольку оказался прав насчет «иностранного продовольствия». — Я же предупреждал: от индийской жратвы добра не жди. Полагаю, молодой человек, теперь вы уже не считаете мое пристрастие к детскому питанию столь забавным. Я его ем исключительно для того, чтобы не глотать ту гадость, которой вы набили пузо вчера вечером. Результат налицо.
— Дыббакс не мог отравиться карри, — возразила Филиппа. — Мы же все ели карри, втроем. И я, и Джон, и Дыббакс. А я прекрасно себя чувствую.
Джон промолчал, зная, что виноват. Втайне он надеялся, что никто не вспомнит, как накануне Джалобин пожелал Дыббаксу расстройства желудка. Нет, Джон совершенно не собирался выполнять это дикое желание! Но впервые за долгое время, джинн-сила в нем так и играла, так и просилась бой, а сам он был немного утомлен после длительного перелета из Лондона… Короче говоря, он это желание выполнил. Нечаянно. Точнее — подсознательно. Так, кажется, говорил Нимрод, когда неопытный джинн, не очень-то понимая, что делает выполняет чужие желания. Н-да… Выходит, Джлобин не шутил? Выходит, он желал Дыббаксу расстройства желудка совершенно искренне?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
