— Мы ничего не затевали, — ответила ей Филиппа-2. — Просто пытаемся как-то облегчить вам работу.
— Конечно! — подхватил Джон-2. — А теперь вам надо на пять минут прилечь. И может быть, вы хотите зеленого чая? По-моему, он вам совсем не помешает.
— Но что скажет ваша мама? — испугалась миссис Трамп. — Что она подумает, если увидит, что я прохлаждаюсь на диване, а вы двое делаете за меня всю работу? Да меня тут же уволят! Наверняка. Она не за то мне платит, чтобы я тут чаи гоняла.
Тем не менее миссис Трамп позволила близнецам немного за собой поухаживать. Да и как она могла отказаться? Ведь Филиппа-2 испекла для нее торт. Воздушный, как ангельская поступь, бисквитный торт.
На глазах у миссис Трамп показались слезы.
— Для меня никто никогда не пек пирогов… Разве что в детстве…
Но даже съеденные в детстве пироги и торты не выдерживали никакого сравнения с этим произведением искусства. Да и чай оказался необычайно вкусным.
— Смотрите, — сказала миссис Трамп и захихикала, — а то еще я привыкну к вашим деликатесам!
Но вскоре она решительно встала, шуганула детей из кухни, начала готовить обед и вскоре забыла о неожиданном внимании, которое проявили к ней хозяйские дети. Однако они не преминули снова напомнить о своих замечательных качествах. Войдя после обеда в столовую, чтобы убрать грязную посуду, миссис Трамп обнаружила, что все уже сделано: близнецы не просто унесли тарелки на кухню, но даже ополоснули их и аккуратно разместили в посудомоечной машине.
— Вот это да! — ахнула домработница.
Мистер Гонт тоже заметил перемены в близнецах. Да и как было не заметить, если Филиппа-2 притащила ему прямо в постель чашку кофе — лучшего кофе он в жизни не пил! — и положила на поднос утреннюю газету, а Джон-2 наполнил для него ванну? Выходя из комнаты, близнецы, вернее, «близнецы близнецов» теперь не забывали выключать свет и электроприборы, а ведь именно за забывчивость и небрежность папа так часто сердился на них прежде. В общем, мистер Гонт был крайне доволен своими детьми, хотя заподозрил, что они просто пытаются задобрить его впрок и скоро подкатятся к нему с какой-нибудь неожиданной просьбой Ладно, попросят — разберемся, решил мистер Гонт. А пока надо расслабиться и получать удовольствие.
От глаз миссис Гонт внезапные перемены в поведении близнецов тоже не укрылись, но, в отличие от мужа, она подумала, что дети уже напроказничали и теперь заметают следы. Поэтому она решила последить за ними попристальнее. Но никаких проступков не выявилось. Более того, к своему величайшему удивлению, Лейла обнаружила, что Джон теперь реже играет на компьютере и смотрит телевизор, зато стал больше читать. А Филиппа по утрам старательно расчесывает волосы, тщательно пережевывает пищу, чистит зубы после каждой еды и содержит комнату в идеальном порядке. Оба они по крайней мере один раз в день принимают ванну или душ. Без всякого напоминания. Все это было похоже на чудо.
Правду знала только кошечка Монти. Она поняла, что это не настоящие близнецы, а их двойники. Кошки — такие особые существа, которым ведомо то, что не ведомо ни людям, ни даже джинн. А уж кошки, которые — как Монти — когда-то были женщинами, вообще обладают особой интуицией. Впрочем, Монти пришла к этим выводам отнюдь не без оснований: новый Джон не кидался в нее разными предметами, когда она точила когти о ножки его любимого кресла, а Филиппа, прежде любившая тайно подкормить кошечку под столом, перестала давать ей лакомые кусочки. Но главной подсказкой был, разумеется, запах. Кошка почуяла, что в доме живут теперь совсем другие близнецы, потому что пахли они совершенно иначе. Точнее, не пахли вообще, что, впрочем, было неудивительно, учитывая их невообразимую любовь к чистоте.
Когда же миссис Гонт узнала, что Джон принимает душ аж два раза в день, она решила, что ребенок заболел, и вызвала джинн-доктора Дженни Сахерторт — маму Дыббакса.
— С близнецами что-то не так, — сказала ей миссис Гонт. — Не знаю, что именно, но они какие-то не такие.
— А поконкретнее, Лейла?
— Они никогда не были такими… хорошими. Такими ответственными. Такими понимающими. Такими предупредительными. Такими уравновешенными. Такими послушными. Такими опрятными. Такими прилежными. И уж точно они никогда не были такими чистюлями. Наверно, это какая-то болезнь, или стресс, или еще что-нибудь в этом роде.
Доктор Сахерторт покачала головой.
— Лейла, дорогая, уж прости за резкость, но, по-моему, у тебя невроз, причем на пустом месте. Большинство родителей были бы счастливы иметь детей с такими, с позволения сказать, недостатками. и вообще… ты хотя бы знаешь, где твои дети. Хотя бы знаешь, что они живы… — Доктор Сахерторт судорожно всхлипнула.
— От Дыббакса все еще никаких вестей? — Миссис Гонт участливо сжала руку подруги.
— Никаких. Мы с тетей Фелицией ищем его повсюду. — Она вздохнула. — Я сама виновата. Я была с ним слишком строга. Надо было давать ему больше свободы. Но после того, что случилось с его сестрой Фаустиной… — Доктор Сахерторт смахнула со щеки слезу.
— Ты ни в чем не виновата, — убежденно сказала миссис Гонт.
— Нет, Лейла, увы… Как говорится, потерять одного ребенка — несчастье. Но потерять двоих — типичная безответственность. — Она высморкалась. — Я убеждена, что исчезновение Дыббакса как-то связано со смертью его друга Брэда и мистера Бленнерхассита. Вопрос только — как? Я этого не знаю. И полиция у нас в Палм-Спрингс, похоже, ничего не выяснила.
Лейла обняла Дженни Сахерторт.
— Ты права, — сказала она. — Я и вправду стала чересчур нервной.
— А как ты думаешь — почему?
Миссис Гонт на мгновение притихла.
— Хочешь, объясню? — продолжила доктор Сахерторт. — На самом деле это ясно как день ты чувствуешь себя виноватой за то, что вынуждена их скоро покинуть. Ведь ты станешь следующей Синей джинн. Верно?
— Ты об этом знаешь?
— Конечно. Мне сказала тетя Фелиция. А она узнала от Эдвиги-странницы. Они — старые друзья.
— Понятно…
Испокон веков Синяя джинн Вавилона — женщина, и сильнее ее никого в мире джинн нет. Она обязана быть равнодушной к Добру и Злу, поскольку должна вершить между ними справедливый суд. Миссис Гонт дала тайную клятву: она согласилась сменить Айшу, нынешнюю Синюю джинн, после ее смерти, чтобы совсем старая, одряхлевшая Айша, которая на самом деле была ее собственной матерью, не вздумала сделать своей преемницей Филиппу. За необыкновенное могущество все Синие джинн всегда платили ужасную цену: им приходилось поступаться семейными и дружескими связями и жить, руководствуясь лишь холодными правилами Логики. Без любви.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
